Единственной наследницей оказалась я, его сестра. В 63-м он меня нашел через Инюрколлегию, была тогда такая служба. Ему даже позволили приехать: во-первых, оттепель, а во-вторых, органы были в курсе, естественно, что он одинок, и понимали, что Родине тоже кое-чего перепадет. Жить ему у нас не разрешили, да и где жить-то? У нас тогда была комната в коммуналке на Земляном Валу – тринадцать метров. Жил он в «Метрополе», а мы каждый день к нему приезжали. Завтракали там, обедали, гуляли по Москве.
А за нами двое в штатском. И смех и грех.
А через два года он умер. Так что, повидаться, слава богу, мы успели. И даже стать родными людьми. Человек он был легкий, веселый, хотя нахлебался тоже – не дай бог! А кого жизнь щадит?
Через полтора года я стала богатой наследницей. Выбрались из коммуналки – тогда появились первые кооперативы. Вот такая история, – улыбнулась Ольга Евгеньевна и пригласила: – Ну пойдем, Женя, чаю выпьем!
Женя кивнула, и они пошли на кухню.
На столе стояли три чашки с блюдцами, пластмассовая сухарница с сушками и вазочка с карамелью «Бенедиктин». Леонид Евгеньевич, с тревогой глядя на жену, разливал чай.
– Вкусные какие, кисленькие, – рассасывая леденец, сказала Женя. – Сто лет не ела карамель.
– Да, – обрадовались старики.
– Наши любимые, – с гордостью произнес Леонид Евгеньевич.
Потом были разговоры на тему общих родственников, так, легкие, чуть-чуть похожие на сплетни. Ни слова о Женином страшном горе, ни слова.
Потом Женя посмотрела на часы и поднялась:
– Извините, мне пора.
– Да-да, – в два голоса закивали старики.
Женя вышла в прихожую, и Леонид Евгеньевич подал ей плащ.
Ольга Евгеньевна крикнула из комнаты:
– Минуту, я сейчас!
Она вышла в прихожую и протянула Жене плотный и довольно тяжелый сверток из крафтовой бумаги.
Женю обдало жаром с головы до ног, она дернулась, пытаясь что-то сказать, но горло сдавил сильнейший спазм. Она взяла сверток и непроизвольно, не отдавая себе отчета, поцеловала руку Ольге Евгеньевне.
Та страшно смутилась, отпрянула и залепетала:
– Что ты, Женя, что ты, не надо, ничего не надо.
Леонид Евгеньевич издал какой-то гортанный звук и крепко обнял Женю за плечи.
Она схватила косынку с вешалки и торопливо попыталась открыть дверь. Чужой замок не поддавался. Ей помог Леонид Евгеньевич.
Ольга Евгеньевна перекрестила Женю вслед и тихо сказала:
– Помоги вам Бог.
