– Вот, Женя, столько лет прошло, а боль ни на минуту, ни на минуту…
Она замолчала и взяла в руки фотографию Ниночки. Долго, словно в который раз изучая, она всматривалась в лицо дочери, а потом тихо продолжила:
– Сама понимаешь, какие это были годы, какая медицина, какая аппаратура. Да никакой, в сущности. Диагноз, правда, поставили быстро – все было слишком очевидно. Операция нужна была неотложно. А тут стечение обстоятельств. Роковых обстоятельств. Был тогда такой профессор Лернер. Лучший специалист в этой страшной области.
Все в один голос твердили, что нужно попасть именно к нему и только к нему. Мы, конечно, на него вышли, но неудача – он только что уехал в отпуск. Да куда! В тайгу – охотиться и сплавляться по реке. Страстный был охотник, хотя и немолодой человек. А ведь тогда мобильных не было, да и вообще, какая была связь! Жена его примерно, очень примерно, попыталась объяснить, куда он полетел, откуда должен был двигаться. Но все – приблизительно. Леня взял билет, вылетел туда, это где-то в Усть-Илимске.
Но уже сразу следы Лернера затерялись. Леня нанял местных охотников, почти экспедицию, искали по тайге его компанию дней десять – тщетно. Не нашли. Леня вернулся ни с чем. А время поджимало. В общем, оперировал Ниночку другой хирург – ученик Лернера. Но вышло все неудачно, хотя до этого нас обнадежили, что эта самая нейробластома наиболее чувствительна к лучевой терапии, но до нее Ниночка не дожила.
Что это – судьба? Или стечение обстоятельств? Если бы не лето, не пора отпусков, не тайга эта дурацкая… – Она замолчала и поставила фотографию дочки на стол.
– А потом надо было жить. А я не знала – как. Но как-то жили, видишь, и до таких лет дожили. – Она слабо улыбнулась. – А о чем я тогда Бога молила, можешь догадаться.
Женя молчала. Свое горе, такое непомерное и необъятное, затопило ее сердце до самых краев, и еще мелькнула мысль, показавшаяся ей сейчас почти крамольной, – я счастливая, у меня же есть шанс!
Слов не было, сил хватило только на то, чтобы обнять Ольгу Евгеньевну за плечи.
Ольга Евгеньевна взяла фотографию мужчины в странном галстуке с ленточками и уже окрепшим голосом сказала Жене:"
"– А это Жорж, мой родной брат. Разница у нас с ним огромная – шестнадцать лет, мы от разных отцов. Он еще в 20-е годы эмигрировал. Сначала в Америку, а потом оказался в Южной Африке. У него был большой бизнес, какие-то кожаные фабрики. Личная жизнь не сложилась – жена умерла молодой, детей не оставила.
