– Как ты понял, что он живой?
– Он шевелился, – сказал Беслан. – Я видел. И Махмуд, собака, с ним разговаривал.
– Не смей так говорить про старших! – одёрнул распоясавшегося юнца глава рода. – Ты что себе позволяешь?
– Но он же предатель, – потупился Беслан. – Всё село знает!
– Всё равно не смей. Мал ещё такие вещи говорить про старших.
– Ладно, не буду…
– Здорово! – искренне обрадовался Аюб и подмигнул мне. – Видишь, не так уж всё плохо.
– И этот дед до сих пор в усадьбе Бекмурзаевых? – спросила я.
Ваха покосился на меня, с сомнением погладил бороду – не поправить ли наглую женщину, влезшую в разговор мужчин?
– Ну что, что? – бестактно поторопил его Аюб.
– Не знаешь?
– Мы не следим за их усадьбой, – пожал плечами Ваха. – Но никто не видел, чтобы того деда куда-то вывозили. Наверно, он у них и лежит.
– Ну, спасибо, обрадовали. – Аюб от удовольствия потёр ладони и, вспомнив что-то, обратился к Вахе: – Кстати, а ты мне никогда не говорил, что служил на флоте.
– А я и не служил, – Ваха удивился.
– С чего ты взял? Я поваром в стройбате был.
– А кто служил?
– Никто не служил. С чего ты взял?
– А морской бинокль?
– А, бинокль… Ну, это ещё в первую войну. Это ущелье обороняли. Одного морпеха убили, бинокль забрали. Так это давно было…
– Давай, звони Алдату, – сказал мне Аюб.
– Ты уверен?
Аюб на несколько секунд задумался. Алдат – связной государственного комитета обороны Маджлисуль Шура (далее – просто ГКО). Это личная связь Деда, и только он имел право ею пользоваться.
Имя мы знали, потому что Дед, когда хотел что-то передать или связаться с кем-то из Большой Восьмёрки (члены ГКО), называл связного – Алдат.
– Но ты же у нас преемница… И у нас просто нет другого выхода. Давай, звони.
Я взяла из кейса особую трубку Деда – массивный тяжёлый телефон в контейнере из микропористой резины, открыла таблицу и набрала первый сверху номер.
– Прачечная, – сразу же ответил молодой мужской голос – по-русски.
– Мне нужен кто-то из Восьмерых, – сказала я, опустив приветствие.
– Всем нужен кто-то из Восьмерых, – голос хмыкнул и перешёл на чеченский. – Ты кто?
– Моё имя тебе ничего не скажет. Но у меня экстренная ситуация. Срочно нужна связь.
– Подтвердись, – потребовал голос.
Я назвала один из восьми кодов доступа – они тоже были в заглавной части таблицы.
– Ладно, – сказал голос. – Если ты та самая, кем хочешь казаться, тебе перезвонят в течение пятнадцати минут."
"Через десять минут нам перезвонили.
