Всё равно сюда придётся гнать машины, чтобы забрать тела для похорон.
В Челушах у нас живут два информатора. Хотя это громко сказано – информаторы, просто какая-то дальняя родня тейпа Дадашевых. Дадашев – фамилия Аюба. Довольно большой и богатый тейп, у них в Москве солидный бизнес. Аюба сначала, ещё до войны, тоже взяли в Москву, но он там с ходу так накуролесил, что пришлось ему потом в горах полгода отсиживаться. Не приспособлен он для мирной жизни.
Так вот, дальняя родня, не дальняя, а люди надёжные. Всегда примут по-царски и помогут, чем могут.
Приехали мы к одним, поговорили. Ничего конкретного они не сказали, только сообщили, что позавчера утром в ущелье была стрельба и взрывы. А потом, примерно в обед, через село проезжала колонна. Ехали со стороны ущелья, не таясь. Остановились на десять минут возле усадьбы главы администрации, потом отправились дальше.
Вот так, значит… А мы в это время как раз отдыхали и чёрт знает чем занимались.
– Я к тебе не заезжал, – предупредил Аюб главу семейства.
– Что бы ни случилось – не было меня, и всё. И вообще, ты меня не знаешь.
– Мог бы и не говорить, – усмехнулся глава семейства. – А то мы не знаем, чем ты занимаешься и в каких отношениях с этими стукачами!
Это он клан Бекмурзаевых имел в виду.
Поехали к другим родственникам. Там нам улыбнулась удача. Оказывается, их мальчишки, чтобы поглазеть на оккупантов, полезли на крышу. Дом находится неподалёку от усадьбы Бекмурзаевых (фамилия главы администрации), и с крыши хорошо видны подступы к их двору.
В общем, мальчишки видели, что федералы, после недолгих переговоров, передали Бекмурзаевым какого-то человека.
– Это был совсем старый дед, – сообщил допущенный в гостиную Беслан – паренёк лет двенадцати. – Седой весь, с бородой…
– Дед? – Аюб аж подпрыгнул на месте. – А как ты его сумел рассмотреть?
– Он в бинокль смотрел, – пояснил глава рода – пожилой богатырь Ваха. – У нас морской бинокль есть, двенадцатикратный. Очень хороший бинокль!
– Значит, говоришь – дед? – уточнил Аюб.
– Да, дед, – подтвердил Беслан, гордый тем, что к нему на равных обращается такой прославленный абрек. – Совсем старый. Бинты у него были на голове. Раненый, наверно. Он лежал на бронетранспортёре, на броне, в одеяло закутанный.
– Это был БРДМ, – поправил Ваха. – Я не видел того деда, но на улицу выходил, когда колонна проезжала. Там не было бронетранспортёров, только один БРДМ.
– А он точно живой был, не труп? – забеспокоился Аюб.
