– Что за мексиканское кино?
– А ты, Маша, не помнишь? – тихо обратился к ней бизнесмен.
– Очень смутно, – задумчиво произнесла она.
– Тебе тогда четыре годика было.
– Да. Тогда еще Аська родилась. Точнее даже, прямо в ту неделю, как она родилась… Все были дома – мама, папа, бабушка, вы, дядя Митя, а ты, Аська, в больнице была… И взрослые сначала пили чай и о чем-то очень громко разговаривали, а потом вдруг начали кричать… а потом – я уже не помню. Только слышала, как дверь хлопнула, и я спросила, кто это ушел, а мама заплакала и сказала, что дядя Митя, и не ушел, а сгинул, а что это значит, не объяснила.
И еще помню, что мне разрешили в вашу комнату перебраться, и я очень обрадовалась…
– Но ты мне этого никогда не рассказывала! – с укором обратилась к сестре Ася.
– И мне тоже, – подхватил Макс.
– Мама мне объяснила, уже потом, когда успокоилась, что дядя Митя не сгинул, а просто уехал. Очень далеко, по важным делам, и вернется очень не скоро. Ну, я ж ребенок была совсем: уехал и уехал.
А про то, что он умер, мне сказали, уже когда я в школе училась…
– Ну а чё у вас за фигня-то произошла? – вновь спросил Макс.
– Я расскажу, – кивнул Гагин. – Я все расскажу.
Широким жестом пригласил всех троих разместиться на белом кожаном диване, сам уселся напротив в кресле и задумчиво произнес:
– Я не уверен, что вам мой рассказ понравится. Я в нем выступаю далеко не ангелом. Может, ваши родители и правы, что не позволяли мне с вами общаться… Но молчать тоже больше нельзя.
Надоело.
Он упрямо усмехнулся, и Ася, Маша и Макс, не сговариваясь, но в унисон, подумали: он, безусловно, наш, Шадурин. Потому что слишком уж наша, фамильная, улыбка.
Много лет назад. Братья Шадурины
Старшего брата положено боготворить. Или как минимум уважать.
А вот Митя своего презирал. Начать с того, что звали старшего, умереть со смеху, Климом! Это мамочка так придумала, хотя отец и возражал. Полностью имя звучало еще смешнее: Климент. И если его тезка, маршал Ворошилов, хотя бы умел лихо скакать на коне и размахивать саблей, то от Клима Шадурина толку не было решительно никакого.
Митя надолго запомнил, как в раннем детстве ему хватило ума пожаловаться старшему на соседских мальчишек. Обычная история: бандитский, полный отпрысков потомственных пролетариев двор, где всем заправляла лихая компания во главе с грозным, уже побывавшим в детской колонии Васьком. И Васек хоть и лоб под четырнадцать лет, а взялся цепляться к щуплому Митяю.
