Но чтоб дойчем и франсэ заниматься, на репетиторов башли нужны, а у матери лишних башлей нет, и Клим, несчастный конформист, от своей мечты без особых страданий отказался. Еще и назидательно изрек:
– Маме с нами тяжело, на работе полторы ставки, и весь дом на ней. Разве я могу требовать, чтоб она еще и в МГИМО «меня поступала»?
Подумаешь, двадцать пять рублей за занятие.
Сам Митяй, когда в Суриковку собрался, маманю просто перед фактом поставил: без репетиторов и рыпаться бессмысленно. И ничего, она платила, еще и взятку дала, когда после вступительных половинки балла ему не хватило.
Зато Суриковка – клевый, модный и, что немаловажно, халявный вуз. В смысле, что особо париться не надо. Есть и «библиотечные дни», когда можно просто отсыпаться, и выезды вместо занятий на натуру.
А благородный Клим продолжал коптиться в своем жалком геологоразведочном. Жуткие сессии, практики в кошмарных комариных местах, пахота в стройотрядах – целый месяц кайлом машешь, чтоб только на несчастные индийские джинсы заработать, мрак!
А на пятом курсе примерный мальчик женился.
Не по любви, не по расчету, а явно «как честный человек», потому что Машка всего через семь месяцев родилась, а в байки, что младенец недоношенный, Митяй не верил: разве может недоношенный орать так, что со стен штукатурка сыплется?
В общем, со своим благородством Клим превратил их квартиру в натуральный дурдом: на кухне вонь, потому что пеленки вечно вывариваются, по полу не пройти, то на соску наступишь, то на погремушку, а они, заразы, скользкие, а вопли племянницы никаким радио не перешибешь.
Митяй уже обходные пути искал, чтоб в общагу своей Суриковки съехать, когда ему подфартило: оказалось, что Клима вместе с супружницей и громогласным младенцем отправляют то ли в Того, то ли в Гану. В очередную глушь, только африканскую. Советский Союз там в виде братской помощи собрался до фигища заводов строить, и для каждого надо пробы грунта брать. Вот Климу, особо надежному, правильному и, несмотря на юные годы, уже партийному, это дело и доверили.
Как только удалось, с учетом того, что у батяни куча судимостей? Наверняка отрекся от отца, как Павлик Морозов. Или просто других желающих не нашлось в Африку ехать. Там ведь тоска и жарища, но хоть можно бабла огрести. В бонах. И сумма за пять лет контракта должна набежать столь изрядная, что даже у благородного братика, всю жизнь плевавшего на деньги, глаза разгорелись.
