– Великий человек уже потянулся в карман за телефоном, но вдруг остановился, вернул аппарат на место. – Хотя подожди. Скажи, как ты считаешь, что в теннисе самое главное?
И хрен поймешь, как отвечать. Нет хуже, когда взрослые философские разговоры заводят.
Но Мерзлов ответа, кажется, и не ждал. Сказал сам:
– Да что я спрашиваю? И так видно: ты все силы в подачу вложил. Все вы, молодые, такие. Как вы там говорите? Главное – со всей дури залупить?
– Зато можно одним ударом очко выиграть! – осмелился возразить Макс.
– А скорее – попасть точнехонько в аут, – пожал плечами тренер. – Сильная подача – коварная штука. Она априори каждый раз проходить не может.
Что это еще за «априори»? Надо будет потом у Машки спросить…
– Так что ж? Играть, как Ленка Дементьева? Вообще без подачи? – ощерился Макс.
– Да нет, конечно. Только думать, что тебя она в чемпионы выведет, тоже дурь. Что, тот же Руседски – такая уж знаменитость? Или кто там еще, с сильной подачей? Иванишевич? Или Хрбаты?
– Роддик в десятке лучших, – напомнил Макс.
– А самый лучший, Федерер, подает как раз довольно заурядно, – парировал Мерзлов. – Ладно, иди. – Он ободряюще потрепал молодого человека по плечу. – Мы из тебя и так чемпиона сделаем. И без пушечной подачи.
И Макс, безумно счастливый, покинул Академию тенниса. Чтобы завтра в десять утра вернуться в нее, но не в статусе скромного арендатора кортов, а учеником самого Мерзлова.
…Время действительно оказалось позднее, но ехать домой ему совсем не хотелось. Сейчас бы с кем-то поболтать! Поделиться своим триумфом, но не с друзьями-завистниками, а с тем, кто тебя любит и искренне радуется твоим успехам.
С семьей.
Но только где эту семью взять, когда время близится к часу ночи? Маман уже давно спит, папа в очередной экспедиции, Машка до сих пор не вернулась из Абрикосовки…
Вот дед, будь он в Москве, точно за него бы порадовался. Но старик далеко, сидит сычом на своей вилле. А бабуля, хотя и живет в Подмосковье, но ей на теннис плевать. А больше в их семье и нет никого.
Ни дядюшек, ни теть. Поневоле позавидуешь каким-нибудь сицилийским кланам, где столько родственников, что всегда найдешь того, кто тебе посочувствует!
Только и остается: навострить лыжи к Аське. Она говорила, что поздно ложится. Там, правда, сейчас этот ее хрыч, Мишка… А что, давно пора поговорить и с Мишкой. Дать этому дундуку понять, что с такой обалденной женщиной, как его сестра, и обращаться нужно соответственно. А то вон Аська, бедная, совсем иссохла.
