— Но он же не человек, он вампир!
— Я не сказал «слугой-человеком», ma cherie.
— Так в чем же смысл?
— Я думаю... он слуга-вампир мастера-некроманта.
— Ты думаешь? — спросила я.
— Мы имеем дело с явлениями из легенд, ma cherie, с вещами, которые не должны быть возможны. Мне приходится... строить догадки.
— Догадки?
Он вздохнул:
— Если бы я сказал, что точно знаю, что сейчас происходит, это была бы ложь. Я бы никогда намеренно не стал тебе лгать.
Я возражала, протестовала, но ничего не могла сказать или сделать, чтобы это стало неправдой.
У меня есть слуга-вампир, и это невозможно. Но так или иначе, а Дамиан лежал, прижимаясь ко мне, цепляясь за меня как за самую последнюю надежду.
Ашер снова вошел в ванную, обмотанный пляжным полотенцем. Его хватило, чтобы обернуться от подмышек до икр, спрятав тело. То есть спрятав шрамы.
— У меня одежда вымазана кровью, я надеюсь, ты не возражаешь, что я его взял.
Я сама терпеть не могу ходить в окровавленных шмотках и потому ответила:
— Нормально.
Я рада, что ты нашел полотенце, которое тебе понравилось.
Он поглядел на цветастое полотенце:
— В твой халат я бы не влез.
Мне было жаль, что у Ашера такое чувство, будто он должен прятать себя, но сейчас мне было о чем беспокоиться помимо этого.
— Знаешь, если мне сейчас не удастся чуть охладиться, я либо сблюю, либо отключусь.
Он присел возле ванны, оправив полотенце на коленях жестом, который у мужчин увидишь нечасто. И потрогал мое лицо.
— Ты горишь. — Он потрогал Дамиана.
— А у него кожа пока холоднее, чем должна была бы. — Ашер нахмурился. — Я думаю, тебе надо было бы снять часть одежды, а главное — джинсы.
Обычно у меня много возражений против раздевании на глазах у всех мальчишек, но сегодня я вполне готова была чуть раздеться.
— А как мне раздеться, не выпуская его?
— Я думаю, кто-нибудь из нас может его придержать возле тебя, пока ты разоблачишься.
— Ты думаешь, у него опять начнутся судороги?
— Можешь его отпустить, и тогда мы узнаем, — предложил Ашер, чуть понизив голос.
Я покачала головой:
— Мне надоело вытирать кровь. Лучше помоги мне его подержать.
У Ашера чуть расширились глаза:
— Я позову Натэниела.
Жар бил у меня в голове пудовым молотом боли.
— Прыгай сюда, Ашер, я обещаю не подглядывать.
Он скорчился возле ванны, подоткнув под себя каждый свободный клочок полотенца.
— Если я сброшу полотенце на пол, ты действительно не будешь смотреть?
Этот вопрос остановил меня.
