Что ему рассказал Жан-Клод про ardeur, про Натэниела и вообще про все, что мы делали в Цирке? Жан-Клод не стал бы лгать, но мог что-то подчеркнуть и что-то скрыть, если ему было нужно. Но зачем было бы ему вызывать у Ричарда ревность к Натэниелу? Надо спросить Жан-Клода — время есть, пока Ричарду зашивают руку.
Глава 34
Жан-Клод признал только, что говорил одну лишь только правду. Но, добавил он, если поэтому мсье Зееман возревновал к Натэниелу, это не так уж плохо.
— Он готов делить тебя со мной, потому что должен и будет делить тебя с Микой, потому что должен, но мы оба альфы, доминанты.
А делить подругу с кем-то вроде Натэниела — другое дело.
— Ты представил дело так, чтобы Натэниел казался более сильной угрозой, чем на самом деле?
— Нет, ma petite, я только сообщил всю правду, ничего не утаив. Насчет Джейсона он тоже не выразил полного восторга.
— Жан-Клод, так нельзя поступать с Ричардом. Ты его заставишь взбеситься.
— Достаточно взбеситься, быть может, чтобы он наконец признал, что не может жить без тебя и должен как-то примириться с нашим триумвиратом.
— Сука ты макиавеллистическая! Ты с ним играешь, как кошка с мышью.
— Я пытаюсь подвести его к тому, что должно быть сделано, если мы хотим выжить. Если это макиавеллизм, значит, я макиавеллист.
— Ты ухудшаешь ситуацию.
— Я так не думаю. Мне кажется, ma petite, что ты до сих пор не понимаешь мужчин. Многие мужчины готовы бросить женщину, если они с ней несчастны. Но если на нее начнет претендовать другой, вот тут-то и окажется, что прежний все еще ее хочет.
— А вы с Микой не составляете достаточной конкуренции?
— Как я уже объяснил, мы ему равны. Натэниел — ниже, и это сильнее уязвляет его гордость.
— Я не думаю, что у Ричарда есть такая разрушительная мужская гордость.
— А я думаю, что ты еще многого не знаешь о нашем Ричарде.
— А ты знаешь?
— Я же все-таки мужчина, ma petite. И полагаю, что поэтому знаю мужскую психологию чуть лучше тебя.
С этим я не могла спорить.
— Ладно, в следующий раз, когда ты затеешь такую интригу, предупреди меня.
Сегодня кто-то из нас мог погибнуть.
Он вздохнул:
— Я по-прежнему недооцениваю твое и его упрямство. Приношу свои извинения.
Я прислонилась лбом к стене кухни.
— Жан-Клод!
— Да, ma petite?
Я закрыла глаза:
— Скажи мне точно: что, по-твоему, думает Ричард обо мне и Натэниеле?
— Я ему сказал абсолютную правду, ma petite. Не больше, но и не меньше.
Я обернулась, прислонилась спиной к стене, оглядела пустую кухню.
