По глазам Стивена было видно, что он в это не верит. Он не верил, что Грегори поправится, и это его пугало.
Я присела рядом и оказалась почти одного с ним роста. Встретив взгляд его светлых, требовательных глаз, я произнесла:
— Я его попытаюсь вылечить, Стивен.
Это Калеб, конечно, задал вопрос:
— Если Мика не смог его вылечить, почему ты думаешь, что у тебя получится?
Я даже не обернулась.
— Вреда не будет попробовать.
— Ты еще не встретила свое первое полнолуние, — напомнил Мерль. — Ты не сможешь исцелить его — пока что.
Может быть, и никогда. Призыв к плоти для исцеления — талант редкий.
На Мерля я обернулась.
— Я не собираюсь призывать плоть. Я даже не знаю толком, как это делается.
— Тогда как ты будешь его лечить? — спросил Мерль.
— Мунином.
— Как же это призрак вервольфа будет лечить леопарда?
— Мне приходилось лечить леопардов мунином.
— Натэниела ты вылечила, — сказала Черри, — даже дважды, но больше никого.
— Если это действует на одного из вас, должно подействовать и на остальных.
Черри продолжала хмуриться.
— В чем дело?
— Ты лечишь с помощью Райны. Для нее все на свете — сплошной секс, и в этом смысле тебе желанен Натэниел. К Грегори тебя никогда не тянуло.
Я пожала плечами. Она озвучила почти те же сомнения, что были у меня, но когда свои сомнения слышишь вслух и от кого-то, они кажутся более серьезными. Я чувствовала себя и менее уверенно в том, что смогу, и более шлюховатой, потому что для исцеления нужна сексуальная тяга.
Но свои моральные сомнения я переживу. Если я могу спасти и слух, и жизнь Грегори, то небольшое смущение — не слишком высокая за это цена.
Я глядела на Грегори, все еще свернувшегося в позе эмбриона на коленях у брата. Он держался за Стивена так, будто это была последняя надежная вещь во вселенной, и если выпустить ее из рук — пропадешь.
Я погладила его по волосам, и он повернул голову, чтобы взглянуть на меня сквозь спутанные светлые кудри. Я отодвинула их с его лица — как делают с детьми.
Когда-то я ненавидела Грегори за те вещи, которые он делал еще при жизни Райны и Габриэля. Но сейчас они мертвы, и я знала, что, если бы у него был выбор, он бы и тогда не стал. Неужто он нарочно сделал меня Нимир-Ра? Глядя в его синие глаза, я не верила этому. Не по наивности — по уверенности, что Грегори просто не настолько самостоятелен. Чтобы решить, даже в долю секунды, так серьезно изменить положение вещей, нужно больше силы духа.
