Красив захватывающей дух красотой, мужественной красотой, но как-то на грани мужественности и женственности. Не андрогинной, но близкой к тому.
Зато когда он пошел ко мне, движения его были чисто мужскими, хоть и грациозными, будто он двигался под слышную только ему музыку, но походка, покачивание плеч — женщины так не двигаются.
Джейсон потрепал меня по руке. Я вздрогнула и глянула на него.
— Анита, дыши. Не забывай дышать.
Я вспыхнула, потому что именно так действовал на меня Жан-Клод — будто мне четырнадцать лет, а он — мой кумир.
Джейсон сильнее стиснул мне руку, будто боялся, что я побегу. Идея неплохая.
Я снова посмотрела и увидела, что Жан-Клод уже совсем рядом. Впервые увидев сине-зеленую зыбь Карибского моря, я заплакала — так это было красиво. Такое же чувство у меня вызывал Жан-Клод — я готова была заплакать от его красоты. Будто тебе предлагают полотно кисти да Винчи, и не на стену, а просто поваляться на нем. Этого не должно быть. Но я стояла, вцепившись в руку Джейсона, и сердце стучало так, что заглушало музыку.
Мне было страшно, но не как от ножа в ночи, а как кролику в свете фар. Меня раздирали, парализуя, два инстинкта, как всегда бывало в присутствии Жан-Клода. Мне хотелось одновременно броситься к нему, обнять, обернуться — и бежать с воплем без оглядки, молясь, чтобы он не догнал.
Он стоял передо мной, но не двинулся, чтобы меня коснуться, преодолеть оставшееся расстояние. Будто так же остерегался коснуться меня, как я его. Он меня испугался? Или ощутил мой страх и боялся меня отпугнуть? Мы просто стояли, уставясь друг на друга.
Глаза у него были теми же: темно-темно-синими, окруженными богатством пушистых черных ресниц.
Джейсон поцеловал меня в щеку, легко, как целуют сестру. И все равно я вздрогнула.
— Я здесь третий лишний. Вы двое отлично справитесь.
И он испарился, оставив нас с Жан-Клодом глазеть друг на друга."
"Я так и не узнала, что бы мы могли сказать друг другу, потому что к нам подошли другие раньше, чем мы могли бы что-то решить.
Самый низкорослый был пяти футов семи дюймов роста, и на треугольном лице было больше косметики, чем у меня. Хорошо наложенной косметики, но он не пытался походить на женщину; Очень короткие черные волосы, хотя было видно, что они вились бы, будь подлиннее. Одет он был в черное кружевное платье, приталенное, из-под которого виднелась худощавая, но мускулистая грудь. Юбка развевалась вокруг почти солнцем, а чулки на нем были черные с тонким паутинным узором.
