Риис посмотрел на нас всех, наморщив брови, сердито мотнул головой, наклонился и сунул мне запястье под нос.
— Понюхайте как следует, — сказал он. — Кажется, вам всем это нравится.
— Я бы на вашем месте этого не делал, — заметил Рафаэль.
— Вам бы стоило прислушаться, Риис, — поддержал Мика.
Я ничего не сказала, потому что близкий запах его тела опьянял. Как самые дорогие духи, разлитые по шелковым простыням, и с обертоном свежего хлеба и варенья на фоне запаха плоти. У меня нет слов, чтобы описать, но это был самый прелестный запах за всю мою жизнь.
Я схватила руку и прижала ее к губам раньше, чем сообразила, что делаю. Такой нежной была его кожа, и запах крови под этим тонким слоем... Меня тянуло не только обонять ее, но и попробовать, ощутить плоть между зубами, омочить рот теплым приливом крови...
Я отдернулась и полезла через Мику, через все сиденье в дальний угол как можно дальше от царя лебедей.
Что-то, наверное, было у меня на лице, в глазах, потому что он испугался. Глаза его расширились, полные губы приоткрылись.
— Боже мой, вы действительно плохо собой владеете!
— Прошу прощения, — сумела выговорить я.
— И вы действительно хотите оказаться там, где нас будут сотни? — спросил Рафаэль.
— Я не поддаюсь на блеф, — заявил Риис. — Вы меня не тронете. Судя по всему, что я слышал об Аните и о вас, Рафаэль, вы из хороших парней. — Он бросил косой взгляд на Мику. — Его я не знаю. Но я знаю, что лебеди никогда никому не подчинялись. Мы самостоятельны. Тот факт, что я поддерживаю Аниту и ее пард, должен что-то значить для волков.
Мы слабы как союзники в бою, но то, что какое-то животное, кроме ее собственного, заключает союз с пардом, что-то должен Ульфрику сказать.
Я забилась в угол, обняв колени, в позе, которую не следует принимать, когда носишь кобуру. Но я в буквальном смысле брала себя в руки, заставляя слушаться тело и разум. Как, интересно, смогу я не сделать в эту ночь чего-то неприличного — или смертельного? И насколько еще ослабнет у меня самообладание?
— Ваш последний царь отвечал на зов их ныне покойной лупы, — сказал Рафаэль.
— Так мне говорили. Хотя, строго говоря, он был не царь, а лишь наследный принц. Я не знаю, что он был должен прежней лупе, но, думаю, это был какой-то шантаж, потому что мне попались снимки, от которых вы бы покраснели.
Мне пришлось дважды прочистить горло, чтобы я смогла заговорить.
— Каспар отказывался сниматься в порнофильмах Райны, но платил за это проверкой актеров для фильмов.
