Он встал, потянулся, чтобы намылить плечи. Передняя линия тела длинно выгнулась, и я до боли четко его видела. Тогда я повернулась, уже всерьез направляясь к двери.
— Анита! — позвал он.
Я остановилась, но на этот раз поворачиваться не стала.
— Чего?
Это прозвучало грубо.
— Ничего страшного, что тебя ко мне тянет. Ты не можешь с собой справиться.
От этого я засмеялась — нормальным веселым смехом.
— Ну, не слишком ли ты высокого о себе мнения? — И все же я не повернулась к нему лицом.
— Это не самомнение. Ты — Нимир-Ра, а я — первый Нимир-Радж, которого ты в жизни видишь.
Наша сила, наш зверь притягивает нас друг к другу. И это так и должно быть.
Тут я повернулась, попыталась посмотреть ему в глаза, но это не вышло. Он повернулся спиной, все еще размазывая мыло по плечам. Пена медленно стекала к тонкой талии.
— Мы еще не знаем, оборотень я вообще или нет.
Он легко намыливал спину, и его руки без усилий двигались по коже, по тугой гладкости ягодиц.
— Ты ощущаешь зов моего тела, как я — твоего.
У меня слишком сильно забился пульс.
— Ты красивый мужчина, голый и намыленный. Я — человеческая женщина, так что давай, уговаривай меня.
Он повернулся кругом, все еще намыленный и скользкий. И очень большой.
У меня пересохло во рту, тело свело так туго и так внезапно, что почти стало больно. Я невольно задышала глубже.
— Ты нечеловек, и в этом все дело. Вот почему ты смотришь на меня, хотя и против собственной воли.
Он пошел ко мне, медленно и плавно, как ходят леопарды, когда хотят.
Будто у него были мышцы там, где у людей их нет. Он скользил ко мне как огромный бескостный кот, и голое тело блестело мыльной пеной, волосы колечками пристали к плечам, к лицу. Огромные желто-зеленые глаза смотрелись очень уместно.
— Ты не понимаешь, какая это редкость для двух ликантропов — иметь общего зверя. — Он был уже рядом со мной. — Он втекает и вытекает из наших тел. — Он стоял передо мной, не касаясь меня — еще не касаясь. — Наши звери — как две кошки, трущиеся пушистыми боками.
— С этими словами он скользкими от мыла ладонями погладил меня по плечам, по рукам, размазывая пену. Мыльные руки взяли ладонями мое лицо, и я ощутила, как его губы приближаются к моим, касаются. Поцелуй был нежным, он следил, чтобы не касаться меня телом.
Пальцы его скользнули под край полотенца, взялись за ткань, притянули меня вперед. Это заставило меня открыть глаза. Только через несколько шагов я поняла, что он ведет меня к воде.
— Надо смыть мыло, — сказал он.
