— Прошлый Ульфрик, которого я укусила сюда же, но намного слабее, даже не прокусив кожи, счел это оскорблением. Он сказал, будто это означает, что в иерархии стаи я считаю себя выше его.
— Мы не волки. Для члена парда рана на шее от Нимир-Ра означает, что секс был хорош.
Я вспыхнула.
— Я не хотел тебя смутить, просто объяснить, что ты не должна передо мной извиняться. Мне очень понравилось.
Я зарделась сильнее.
— Мы вместе могли бы великие вещи творить для нашего парда.
Я покачала головой:
— Мы еще не знаем точно, останусь ли я Нимир-Ра.
Давай до того не будем торопиться.
— Как скажешь.
Взгляд его был слишком пристальным, и до меня вдруг дошло, что он стоит под душем голый. Я теперь лучше научилась не обращать внимания или хотя бы не смущаться при виде наготы. Но бывает, когда вдруг ее осознаешь — по выражению чужих глаз.
— Так мне хочется, — ответила я."
"Он повернулся, наклонив голову и подставив струям плечи, спину, ниже спины. Поток брызг усилился, расплескиваясь у меня по плечам, по груди, по лицу, по полотенцу.
Пора было мне идти. Даже чуть поздновато.
Я повернулась к двери, когда он позвал:
— Анита!
Я обернулась.
Он стоял, глядя на меня, размазывая жидкое мыло по телу. Сейчас он обрабатывал руки, и они вместе с грудью покрылись пеной.
— Если ты хочешь, чтобы мы завтра с тобой пошли, это будет честь для нас.
— Я не могу втягивать твой пард в наши передряги.
Руки его пошли вниз, размазывая белые пузыри по животу, бедрам, скользнули между ног, продолжая намыливать.
По собственному опыту обращения с этим веществом я знала, что его тем дольше оттирать, чем дольше оно на тебе провисело, но его руки остались на месте, пока он не стал скользким, не покрылся пузырями, и, когда руки соскользнули ниже, частично в состоянии эрекции.
У меня пересохло во рту, и я поняла, что мы уже несколько минут молчим. Я просто стояла и смотрела, как он намыливается. От этой мысли кровь бросилась мне в лицо. Мика продолжал намыливаться, на каждое движение тратя больше времени, чем нужно было бы.
То есть спектакль был для меня. Пора уходить.
— Если ты — моя Нимир-Ра, то твои передряги — мои передряги, — сказал он, все еще склонив голову к ногам, так что мне не видно было лица, а только линия его тела, стоящего в пролете, подальше от воды, чтобы не смыть мыло.
Мне пришлось прокашляться, чтобы сказать:
— Я не хотела бы убирать перегородки, Мика.
— Силы между нами достаточно, чтобы я согласился на любое расположение комнат.
