Другой вопрос, какого хрена он вовсе за мной потащился, однако я подумаю об этом позже.
Море рокотало. Снова и снова вгрызалось в каменную породу, подтачивало, изменяло форму её. Волны сталкивались с линией берега и накрывали меня, обдавали солёными брызгами и протяжной своей песней, столь же древней, подобно самому этому миру. Кажется, я начала покачиваться в такт волнам, погружаться всё глубже в тёмную пучину.
Сеть существует всюду в этом мире с момента его зарождения, она такая же неотъемлемая часть его, как твердь земная, небеса и моря.
Она наполняет его, словно воздух, оставаясь при том столь же невидимой, неощутимой в полной мере. Она везде и нигде, она есть всё, но неявна в физическом мире. Она зовёт сама и отвечает, когда зовут её, она хмурится по-человечески, наблюдая, как я тычусь слепым котёнком, не понимающим до конца, куда и зачем он тянется. Она раскидывает белое кружевное плетение, будто огромный сияющий цветок распускается передо мной, лишь отдалённо похожий на те схемы, что рисовали мы с Надин.
Сотканные из миллионов тончайших нитей, лепестки изгибаются, тянутся во все стороны, и нет уже вокруг тёмной океанской глубины, есть свет, тепло и растерянность.
Куда идти?
Я центр, я точка отсчёта для себя самой.
Двигаться по солнцу, Варенька, по солнцу."
"Сеть улыбается лукаво, пока я судорожно пытаюсь выбрать нить, – пусть и очевидно, что невольная эта хуманизация существует сугубо в моей голове и на самом деле сеть не умеет ни хмуриться, ни улыбаться, ни вовсе проявлять человеческие эмоции.
Не отвлекаться, Варвара.
Точка назначения – Бертерский домен, город Ливент.
Там, где мои сочетаемые… потом буду разбираться с Люсьеном… и мой зафир.
И…
Лепестки вспыхнули ярче, ослепляя, по лицу полоснуло жаром и как-то вдруг вернулось ощущение себя в пространстве.
Твёрдой поверхности под ногами нет.
Кажется, вообще ничего нет.
А гравитация есть, и спорить с ней бесполезно.
* * *
Второй раз за час меня основательно приложило о неведомую жёсткую поверхность, да так, что в глазах потемнело, из лёгких вышибло весь кислород, а тело оглушило болью от удара.
Полноценно вдохнуть и проморгаться удалось не сразу, какое-то время я просто лежала на спине и беспомощно открывала и закрывала рот выброшенной на берег рыбой.
Чую, над приземлениями надо ещё поработать.
И не только над ними.
Когда зрение чуток прояснилось, а кислород начал проникать в лёгкие целыми порциями, а не жалкими огрызками, я увидела небо.
Ясное голубое небо.
Услышала шум.
