– Да и забирай, – подчёркнуто равнодушно пожала я плечами. – Мне на неё как-то фиолетово.
– Что?
– Пофиг мне на неё… ладно, проехали.
– Куда?
А Люсьен и Филипп уже научились игнорировать это моё «проехали».
Я отвернулась от Виргила.
Эх, Люсьен… что мне теперь с тобой делать?
Но прежде нужно до Люсьена добраться и уже потом решать, городить огород или как.
– Моя попытка номер пять… два, – прокомментировала я вслух, покрутила головой, разминая шею, и заново переплела пальцы. Подозреваю, особого смысла в том не было, но надо же совершить хоть какие-то подготовительные действия, пусть бы и бесполезные.
– Эксперимент объявляю открытым…
– Ты уже перемещалась… хм-м… сознательно и самостоятельно? – Виргил встал рядом со мной.
– Нет.
– То есть это… твой первый раз?
– Ага, – почудившийся на секунду двойной смысл в невинной, в общем-то, фразе я проигнорировала.
К тому же в голосе Ворона явственно прозвучали здравые опасения за сохранность собственной шкуры и закономерные сомнения в благополучном исходе сего предприятия, а не дурацкий намёк.
– И я тут с тобой…
Закрыть глаза.
Представить условную мандалу.
Начинать с центра и двигаться по солнцу.
Я центр, я точка отсчёта для себя самой…
– Нечего было следить за мной.
– Если бы я за тобой не следил, твоё остывающее тело нынче уже дожирали бы.
Точка назначения – Бертерский домен, город Ливент.
– Ну и дожрали бы, твоя-то какая печаль?
– Твоя правда, никакой.
Услышать зов.
Услышишь его тут, когда одна птичка докучливая всё долбит и долбит по мозгам, аки дятел ствол.
– Тогда будь добр, заткнись, а? Бесишь почище Филиппа.
– А я-то полагал, что у вас с Катрино всё сладилось, раз он решил остаться с тобой несмотря ни на что, – не унимался Виргил. – Кстати, озел Катрино вас навестила? Очень она тревожилась за сына… даже ко мне не побрезговала обратиться.
– Ты мне сосредоточиться мешаешь, – ответила предельно спокойно. – Или хочешь тут остаться и дальше видом на море любоваться?
Ответа не последовало.
Умница.
Зов… где же он?
Я попробовала слушать море, благо что его вокруг в избытке.
Дышать ровно, глубоко и раз за разом рисовать мандалу. Прикладывать мысленную схему к воображаемой доске, словно настоящую карту, и набрасывать маршрут движения. Не забывать, что Ворон стоит рядом, близко-близко, даже чересчур, сопит в ухо… раздражает, но делать нечего, не оставлять же его здесь в надежде, что потом Алишан как-нибудь да разыщет своего кавалера. Всё-таки спас, хотя был не обязан.
