– Ага. Представляешь, дверь спальни не закрыта полностью…
– Сквозняк, должно быть.
– …и не в первый раз уже.
– Похоже, твой милейший Виргил склонен не затворять двери как следует.
– Он их закрывает. Плотно, уж поверь.
– Разве? Как-то оно ускользнуло от моего внимания.
– Филечка-а, – я склонилась к нему и ласково проворковала: – А как ты относишься к вуайеризму?
– Что, прости? – от книги он всё-таки оторвался и на меня посмотрел.
Вернее, на мою грудь.
А что, у меня теперь приличная ночная сорочка есть, цвета спелой вишни, на бретельках и с приятным низким вырезом.
Филипп наивнимательнейшим образом обозрел представленную его взору грудь и поднял взгляд на лицо.
Аж обидно стало на секунду. Я тут, понимаешь, перед ним чуть ли не всё своё богатство природное вывалила, а он вежливо в лицо смотрит.
– Ты на что-то намекаешь? – кажется, Филипп сообразил, что непонятное слово ничего хорошего означать не могло.
– Намекаю.
– Позволь напомнить, что я не каждое твоё слово понимаю верно и поэтому не всегда могу разобраться в хитросплетениях твоих же намёков.
– Ну, просто я подумала…
– Просто подумала? – повторил Филипп и на секунду возвёл глаза к потолку. – Помоги мне всея Отец.
– Издеваешься? – осведомилась я сухо и выпрямилась.
А толку стоять согнувшись, в позе, может, и интригующей, но не для Филиппа? И ладно бы проблемы какие по этой части были, так нет же, иметь хорошеньких вдовушек и замужних дам ему ничего не мешает. Наверное, надо ему и впрямь вольную дать, пусть долги кармические где-нибудь в другом месте отдаёт.
– Издеваюсь, – преспокойно подтвердил мой сиятельный сочетаемый.
– То есть ты признаёшь, что я тебе интересна, сугубо когда меня е… когда я в объятиях другого мужчины? Или тебе в принципе нравится наблюдать за другими?
– Прошу прощения? – Филипп глянул на меня так, что я внезапно усомнилась в своих подозрениях.
Вдруг действительно сквозняк? А я человека огульно чуть ли не во всех грехах смертных обвиняю.
– Так это не ты?
– Что не я? Ты не могла бы выражаться яснее?
– Не ты дверь открыл?
– Какую дверь?
– Спальни Виргила.
– Зачем?
И впрямь… это я сразу о плохом думаю, а человек тут ни сном ни духом.
– Ладно… проехали.
– Нет, Варвара, – Филипп книгу закрыл и отложил на столик. – Будь добра, объяснись.
– В чём?
– Чего ради ты пришла сюда среди ночи и обвиняешь меня… в том, о чём не всякий сразу помыслит?
– Чего ради, чего ради… – я оглядела гостиную, озарённую мягким светом ламп на столиках и пламенем в камине.
