Но не слишком ли это жестоко – подставлять Варвару под гнев Алишан? Особенно нынче, когда она и без того Варваре не рада?
– Дорогая сестра, у тебя нет иных неотложных дел? Развлекать Её… твою легкомысленную подругу, к примеру?
– Увидимся завтра, Варвара, – попрощалась Майя. – Надеюсь, ты хорошенько обдумаешь всё, что услышала. Озейн Катрино.
– Озелли Мелве, – Филипп правилами этикета не пренебрегал и даже посреди улицы, одетый не лучше Люсьена, обросший и небритый, держался так, словно находился в светской гостиной.
И, самое мерзкое, ухитрялся выглядеть удивительно естественно, ни дать ни взять благородный лорд, не теряющий врождённого аристократизма в любых условиях.
Майя очаровательно улыбнулась Люсьену, села в карету и экипаж поехал прочь. А мы вернулись в дом.
* * *
Жанин, к счастью, не стала ни вдаваться в подробности происходящего у нас вообще и в частности, ни задерживаться в гостях. После полудня она отправилась в обратную путь-дорогу и я, признаться, выдохнула с облегчением.
Жанин хорошая женщина и замечательная мать, по крайней мере, к невестке в моём лице она отнеслась куда лучше, чем можно ожидать, но на данном этапе она оставалась для меня незнакомкой, открываться которой я не спешила.
Проводив маму, мы устроили очередной почти семейный совет.
Ник, вернее, благородный озейн Николас Беллендор был, по словам Филиппа, видным, привлекательным молодым человеком. При фартерском дворе внимание он привлёк не только принцессы и кажущаяся внешняя простота, непривычная скромность его костюмов не окоротили жгучего дамского интереса.
Однако озейн Беллендор отдал предпочтение Агнессе. Добрая половина двора видела, как молодые люди выделяют друг друга, как оказывают друг другу недвусмысленные знаки внимания, но закрывала глаза, дескать, пофлиртуют маленько, побалуются, да и разбегутся, как только дипмиссия отчалит восвояси. Необременительный придворный флирт ничего не значит и в большее не выливается, это всем известно.
"
"А оно вон как сложилось. Действительно ли Николас был так очарован Агнессой, что позабыл о благоразумной осторожности, или прельстился возможностью завести интрижку с принцессой, Филипп сказать не мог. Не вникал в подробности чужих взаимоотношений, будучи на тот момент сам крепко увлечён некоей барышней, чьё имя наотрез отказался называть. Можно подумать, если бы назвал, оно мне хоть о чём-то да сказало бы.
