Наверное, не участвовал ни в одном сражении, лишь махал деревянной катаной во дворе замка. Умер слишком быстро для молодого здорового тела. Значит, не ту профессию выбрал, как минимум, по двум причинам.
Под соседним навесом спали сразу два храпуна, причем издавали звуки по очереди. С них я и начал. Надеюсь, соседи поблагодарят меня за это. Те, кто останется жив, потому что ими занимались трое синоби из моей группы по снятию часовых. Они вежливо пропустили меня вперед, после чего заработали ножами быстрее и ловчее.
Кто-то из наших лоханулся — и в темноте метрах в ста правее меня послышался истеричный крик:
— Враги! Тревога!
Я как раз будил очередного храпуна, чтобы потом перерезать ему горло. Поняв, что тихая работа закончилась, полоснул ножом по сонной артерии и отступил в темноту, к дереву, к которому были прислонены копья. Взял ближнее с бамбуковым древком и длинным ланцетовидным наконечником с ребром жесткости посередине и только с одной стороны. Скользнув руками по вздутым узловым перетяжкам на древке, вспомнил, как рыбачил с бамбуковой удочкой.
Теперь, скорее, я гарпунер.
Синоби тоже начали наносить удары направо-налево и орать:
— Нас окружили! Спасайтесь!
На войне привыкаешь мгновенно реагировать на опасность, даже спросонья. Правда, только у очень опытных бойцов реакция правильная. Остальные действуют так, будто уверены, что все это им снится, а во сне мы сперва включаем ноги и только потом голову. Они проносились мимо меня по одиночке и табунами. Я колол копьем ближних, кого успевал, пока по обе стороны от дерева не образовалось по куче из трупов, после чего перешел к другому.
Орудовал молча. Я уже хорошо говорю на японском языке, но акцент все равно есть. Увидев, что бежит последняя группа из восьми человек, догнал и заколол семерых. Последний оказался слишком резвым, подтвердил теорию естественного отбора.
После ночного налета армия Асакуры Ёсикагэ развалилась на части, каждая из которых добиралась до своих краев, как хотела. Синоби из дальней разведки сообщали, что, даже двигаясь по одной дороге, эти отряды были сами по себе, не подчинялись даймё провинции Этидзэн.
Погибать из-за правителя-неудачника больше никто не хотел. У победителя нет пороков, у проигравшего — достоинств."
"Мы загнали Асакуру Ёсикагэ с небольшим отрядом все еще преданных ему самураев в построенный на горе замок Итидзё — резиденцию рода. Не знаю, какой была высота горы от уровня моря, а от уровня протекающей рядом реки — метров триста.
