Я решил проверить свои навыки и принял участие в ликвидации одной в последней линии. Пришлось долго ползти, чем давно не занимался. Метрах в пяти от цели замер, дожидаясь сигнала. Нихонская сова «улюлюкнула», иначе не назову ее крик, низко и печально. Эта птица — коричневатая и с черными пятнами по всему телу — одна из самых распространенных керамических игрушек здесь. Я сразу двинулся в сторону «моего» часового. Наши действия должны быть синхронны, чтобы никто из четырех групп в ложбине не заорал и двух на вершинах ее склонов, которых сейчас отвлекают другие синоби, не увидел, как мы убиваем их соратников.
Моя цель сидела на ногах, немного наклонившись вперед, словно собирался поклониться. Впрочем, японцы, что в будущем, что сейчас, постоянно кланяются, из-за чего напоминают мне ваньку-встаньку с малой амплитудой.
Его визави высказал предположение:
— Как бы дождь не начался.
— Лучше не надо, а то… — начала моя жертва, но не закончила, потому что острый тонкий нож, коллега стилета, воткнулся во впадинку ниже затылка.
Мое внимание было сосредоточено на голове часового, но при этом заметил удивление в глазах сидевшего напротив, который увидел меня, привставшего для нанесения удара. Наверное, и «мой» часовой увидел синоби, привставшего из-за спины визави, но тоже не успел издать ни звука, потому что тут же умер. Я подпер труп бамбуковой палкой, нижний конец которой воткнул в землю, убедился, что держится надежно. Впрочем, если какой-нибудь труп завалится на бок или спину, а вперед центр тяжести не позволит, ничего страшного.
Сторонний наблюдатель решит, что один часовой прикемарил, пока другие бдят.
Мы проползли до первых спящих вражеских воинов, где начали по очереди вставать и в полный рост двигаться вглубь лагеря. Нам нужны самураи, которые спят в центре в шатрах, шалашах или под навесами из веток, чтобы не промокнуть под тропическим дождем, который летом случается часто и внезапно и поливает от души. Я бесшумно и осторожно переступал через тела, стараясь не разбудить.
Впрочем, если ненароком отдавлю кому-нибудь что-нибудь, проснувшийся примет меня в темноте за неловкого соратника и, в худшем случае, всего лишь обругает.
Главным процессом, ради которого и пожаловал сюда, я занялся, добравшись до ближнего навеса. Под ним спали шесть человек почти впритык. Крайний был юношей лет пятнадцати, сопевшим совсем по-детски. Предполагаю, что его воинская карьера оборвалась, так и не начавшись толком.
