— Янка! — Марина бросилась к сестре.
— Что? Когда я говорил купить тряпку, то не думал, что ты явишься голой, — зашипел Моисей, накидывая на плечи дочери свой белый пиджак."
"Лазарев заржал первым, его смех заглушал только писк Яны, которая спорила с отцом на «громком шепоте». Она поджимала губы и дергала носом, всячески показывая недовольство.
— Виктор Викторович? — В шатер вошел служащий, он нервно переминался с ноги на ногу.
— Что?
— Начальник охраны просит вас подойти. Камеры по периметру ресторана выключились.
— Как?
Я встал с перил и обвел взглядом территорию. Главное здание ресторана погрузилось в темноту. Фонари трассы в просвете леса, погасли по щелчку. Сердце остановилось, а потом вошло в привычный для стрессовых ситуаций ритм. Чуть медленней, чтобы сохранять спокойствие.
— Не знаю. Они просят вас подойти.
— Пусть Буба разберется, — Серега громко свистнул, подзывая коротышку. — Моисей, останься.
Трепет в груди не предвещал ничего хорошего. Обведя шатер взглядом, понял, что мы в ловушке.
Открытое пространство, как на ладони. Нет стен, только стеклянная ширма, за которой был домик охраны. Тревога только усиливалась.
— Вставай! — крикнул я Янке, которая увлеченно беседовала с Мариной. Девчонки как раз сидели у стеклянной витрины.
— Если хочешь пригласить даму, то можно это сделать нежнее?
Прожектора, стоящие в зарослях кустов, окружавших зону открытого ресторана, стали выключаться один за другим, погружая территорию в темноту. Пнул Лазарева, головой указывая на фонари.
Толпа в соседних шатрах зароптала. Голоса становились все громче. Началось движение, сопровождаемое резкими мужскими криками.
Я стоял посреди шатра, оценивая обстановку. К нам подбежал Динар.
— Шеф?
— На пол! — заорали мы с Лазаревым в голос.
Прыгнув в конец шатра, схватил Яну за руку и, прижав к себе, повалил на пол, цепляя застывшую Марину. В этот момент перепонки взорвались от привычно громкого шума выстрелов. Привычного для меня, но не для нее.
— Олег! Олег! — визжала Яна, все крепче прижимаясь ко мне.
— Тише, — перевернувшись, я лег на нее так, что грудью ощущал вибрацию крика ужаса. — Марина! Под стол! Моисей! Все под стол!
Звук выстрелов смешался со звоном бьющегося стекла, хлопками взрывающихся бутылок шампанского, женским визгом и мужским матом. Своими руками зажал уши Яны, она смотрела на меня огромными голубыми глазами, не моргая. Губы дрожали, а по лицу размазалась красная помада.
