Ясно?
***
— Ну, почему????
Почти влетел в душевую кабину, матовое стекло задрожало, заполняя тишину ванной противным звуком. Почему я всегда оказываюсь прав? Почему? Я ненавижу людей. Ненавижу их слабости, грехи и жалость к самим себе. Ненавижу себя, потому что тоже человек, позволивший себе слабость. Стоило лишь на миг забыться, как снова наступил на те же грабли. Отчего-то решил, что она не такая. Что она видит меня настоящего! Я поверил. Подпустил…
Бинт намок и соскользнул с опухшего колена. Светлый кафель стал окрашиваться алым цветом.
Но я не ощущал собственного тела. Оно было чужим, онемевшим, уязвленным. Не моим. Сжал кулак и, как обычно, стал пересчитывать шрамы, пытаясь успокоиться. Дыхание пропало. Остались только нервные всхлипы и жадное глотание горячего влажного воздуха. Прислонившись к ледяному кафелю, стал пальцами перебирать бугры на коже, рисуя в воображении воспоминания. В клубах пара стали всплывать картинки операций, выполненных мной за последние десять лет.
Я помнил каждую передрягу до малейшей мелочи. Как только самые последние были пересчитаны, положил руку на правый бок, где был самый первый… Самый важный. Все, с чего и началось. Как только пальцы коснулись выпуклости, тело сжалось, легкие перестали раздуваться, набирая кислород, а грудь заныла от невыносимой боли воспоминаний…."
"Я всю жизнь иду, оглядываясь по сторонам. Нет, не назад, а по сторонам. Внимательно изучаю тех, кто справа и слева, разглядываю тех, кто впереди, абсолютно не обращая внимания на то, что сзади.
Стараюсь идти в строю, плечо к плечу с людьми, с которыми свела судьба. Стараюсь слиться с толпой, не выделяясь на их фоне. Но, как только я расслабляюсь и позволяю себе прикрыть глаза, то мгновенно теряю простой путь, погрязая в болоте лжи, боли, крови и человеческой подлости. Судьба давно не баловала меня, подкидывая вновь и вновь испытания для собственной шкуры. Иногда останавливаюсь и думаю, что бы сделал, если начать все заново? Смог бы я пройти мимо тогда, девять лет назад?
Накинув халат, вышел из душа.
От горячей воды кожа пылала, а внутри было холодно. Сердце делало медленные толчки, словно нехотя перекачивая кровь. Первое, что я увидел, открыв дверь кабинета — Янку. Она стояла у окна, нервно теребя занавеску. Слышала, что я вошел, но ничего не сказала, продолжая хранить молчание.
— Моя жизнь и до тебя напоминала «американские горки». Причем с самого детства. Не все выросли на перине.
