Двое у дверей спят и проснутся еще не скоро, а охрана у ворот успеет прибежать уже после того, как я нарисую кровавую, но очень аккуратную линию на твоей шее, — заметил, как он дернул рукой в поисках телефона. — Как-то ты расслабился. Твою домину охраняет всего шесть человек? Это же несерьезно, Халик. Ты очень безответственно относишься к собственной жизни.
— Призрак, ты же знаешь, что нельзя тебе появляться на этой земле после того, как перерезал половину моих ребят. Мы договорились, что я не ввожу дурь к тебе в страну, а ты забываешь про мою!
— Да, я помню, — я закурил, присев на широкий каменный подоконник, откуда был хороший вид на пустынный двор.
У костра сидела охрана, пуская косячок по кругу. — Но ты первый нарушил наш уговор.
— Ну, возможно. Но мне сказали, что тебя шлепнули. В Стамбуле была заварушка, после которой ты исчез без следа!
— Тебя обманули, Халик. Ну, давай говорить?
— О чем?
— Скажи мне, кто купил у тебя дурь?
— Ха, смешно, Корд. Очень смешно. — Халик встал и подошел ближе.
— Какой резон мне тебе сдавать моего, так сказать, оптового покупателя?
— Оттуда, Халик, что я пощадил твоего брата. Кстати, как он?"
"Мужчина замер, поджав губы. Он задумался, подергивая неаккуратную длинную бороду с явными седыми прядями. Когда-то сильный молодой европеец, заслуживший доверие у всех «шишек» Афганистана, прославившись своей кровожадностью и фанатичной преданностью Аллаху, теперь стал обыкновенным рано состарившимся наркоманом. Сальные волосы, темные круги под глазами, бегающий взгляд, неспособный зафиксироваться на чем-то конкретном.
Он старался смотреть в глаза, но постоянно отворачивался.
— Ладно, давай я облегчу тебе задачу? Мне нужна фамилия, а тебе нужны деньги. Да? Я знаю, что ты готовишься свалить отсюда, — не в силах смотреть на него, отвернулся.
— С чего ты взял?
— С того, что у таких, как ты, век короткий. Что, подсел на свой товар? Говорят, что он сильнейший. Что ты туда добавляешь? Химиков нанял? Мало травить молодежь опиатом, так ты решил изменить формулу? — Халик округлил глаза и резко схватился за ствол, спрятанный за поясом.
— Не смеши меня, ты и в слона не попадешь. Руки трясутся, как вибратор у старой девы. Давай! Рассмеши меня!
— Ты забываешься! Стоит мне только свистнуть, ты даже не успеешь пересечь границу, как получишь нож в грудь. А я буду смотреть, как мои ребята играют тобой в бузкаши**!
Я бросил окурок прямо на пол и поднял ногу, но вместо того, чтобы затушить, пнул его под колено.
