И если ты не возражаешь, то сделаем это на улице, — отец достал из гардеробной только что убранную шубу. Накинул ее на плечи, задержав большие ладони на моих плечах чуть дольше, чем обычно.
— Что? Все настолько плохо? Боишься, что я закачу истерику? — попыталась рассмеяться, но папа продолжал сжимать мои плечи.
— Да, боюсь, — накинув пальто, отец подтолкнул меня к двери на веранду. Стеклянная дверь скрипнула, в лицо ударил сильный ветер, подняв волосы в воздух.
— Ну? — закутавшись в шубу, внимательно стала рассматривать каменное лицо отца.
Он закрыл дверь, а потом снова открыл и закурил, сделав пару коротких затяжек, выдохнул клуб дыма в воздух и резко обернулся. — Помнишь, я обещал тебя кое с кем познакомить?
— Ты привел свою девушку? Где она? — я подпрыгнула на месте и стала оглядываться. Но терраса была пуста. — Зови!
— Нет, дочь. Я имел в виду не это. Я хочу познакомить тебя с твоим будущим мужем, — отец в одну затяжку докурил сигарету и щелчком отбросил окурок в пепельницу.
— Что? — пальцы сильно сжали ворот, погрузившись в мягкий мех.
— Мне повторить или сразу перейдем к истерике?
— Папа! Как ты можешь? Как вообще в твою голову могли прийти такие мысли? Я не понимаю!
— Ты поймешь меня, как только у тебя появятся дети, ты сразу все поймешь, — отец хотел подойти, но передумал и вернулся на место. Убрал руки в карманы и стал раскачиваться с носка на пятку. — А теперь начинай.
— Нет! Мне надоело, что ты принимаешь все решения за меня!
— Ну, раз мы перешли к истерике, то позволь ответить? С самого детства ты делаешь только то, что хочешь! Для тебя никогда не было ограничений.
Я позволял все: хочешь в обыкновенную школу — пожалуйста, хочешь поехать на практику к черту на кулички — пожалуйста, хочешь выйти замуж за нищего пиз**ка — пожалуйста! Что хорошего вышло из этого? Назови мне хоть одну вещь, которую я навязал тебе? — отец проговаривал каждое слово, выделяя буквы. Неподвижный взгляд застыл на белоснежной колонне, обвитой засохшим плющом, напоминающем о прошедшем лете.
— Пап? А как же любовь? — я застыла, не в силах пошевелиться. Все ждала, что отец рассмеется и скажет, что все это глупая шутка.
— Много хорошего тебе принесла твоя любовь? Много радости? Счастья? — он дернул губой и закрыл глаза, прижав пальцы к переносице.
— Пап! Но я уже не маленькая…
— Ты всегда останешься для меня крохотной малышкой. Я помню до малейшей мелочи день, когда принес тебя домой. Эмоции душили меня, рвя душу надвое.
