Она открывает дверь, и я прохожу внутрь.
– Что думаешь насчет музыки? – спрашивает Тамсин и вытаскивает пластинку. Я узнаю обложку с ее фотографии в «Вотсапе».
– Давай.
Она бережно вынимает пластинку из упаковки и сдувает пыль. Потом кладет ее на диск и неторопливо устанавливает иглу.
Когда раздаются первые ноты, Тамсин произносит:
– Sunday Morning, The Velvet Underground. Одна из моих любимых песен. Этот инструмент называется челеста. Название происходит из латинского и переводится примерно как «небесный». И звучит так же, да? Будто с небес, я имею в виду.
Я киваю. Звучание песни ощущается так, будто вокруг тебя оборачивается кусок ваты. Странный мужской голос поет о потраченных впустую годах и болезненно напоминает, откуда я вышел. Напрасно потраченные годы, да, видит бог, я их прожил. Но все должно измениться. Я больше не хочу терять время!
Мы садимся рядом на кровать. Атмосфера слегка напряженная, словно мы не знаем, как приблизиться друг к другу.
Я думаю о том, как она касалась моей кожи, моих шрамов, и об ощущении, которое вызвала во мне.
Ощущении, будто я могу снова стать целым.
– Мне хочется прикоснуться к тебе, – шепчу я. – Но не знаю, что делать, чтобы тебе понравилось.
– Как насчет того, чтобы просто начать? И я скажу, если мне что-то не понравится, – отвечает она.
Я немного растерян, поэтому делаю первое, что приходит мне в голову. Начинаю поглаживать ее ладони и руки. Осторожно и мягко, как она это делала со мной. Тамсин закрывает глаза. Через некоторое время мои движения становятся увереннее.
И не потому, что я смелею, а потому, что не могу иначе. Я хочу от нее большего. Хочу почувствовать все ее тело.
Неловко сажаю Тамсин к себе на колени. Ее голени лежат по обе стороны от моих ног. Она встает мне на колени, так что ее лицо оказывается над моим. Смотрит на меня сверху вниз и улыбается. Она обхватывает руками мою шею и запускает пальцы в волосы.
– Все в порядке? – спрашивает она, прижимаясь теплым телом.
– Мхм, – бормочу и обвиваю ее руками. Провожу ладонями по спине.
Все происходит само собой. Темные глаза Тамсин сверкают, ее лицо медленно приближается к моему. Когда ее губы почти накрывают мои, она колеблется, но я не выдерживаю, притягиваю ее к себе и приникаю к ее губам. Она крепче сжимает мне волосы, и я сильнее прижимаю ее к себе. Мои руки пробираются к ней под кофточку и жадно дотрагиваются до восхитительно теплой кожи. Она приоткрывает губы, и ее язык сначала осторожно, а затем все смелее пробирается мне в рот.
