Для меня шанс ближайшие четыре года говорить и писать о литературе – это величайшая роскошь.
Во время моего монолога Рис откинулся на спинку стула. Похоже, он наконец расслабился.
– У тебя есть любимая книга? – задает вопрос он.
– В единственном числе? Нереально, – смеюсь я.
– Ладно, тогда, может, топ-3?
– О’кей, это я могу. Подожди. «Грозовой перевал», потому что он драматичный, а эта история любви – одна из самых трагичных в мировой литературе. «Над пропастью во ржи», потому что Сэлинджер идеально передает состояние бесцельности позднего подросткового возраста.
И «Винни-Пух».
– «Винни-Пух»? – Рис смеется.
– Конечно! Куда же еще отправиться, когда тебе плохо, если не в Зачарованный лес?
– Хороший аргумент.
Некоторое время мы молча пьем пиво.
Неожиданно Рис говорит:
– «Приключения Гекльберри Финна», потому что никто и никогда настолько здорово не рассказывал о юношеском задоре и духе приключений. «Дэвид Копперфильд», потому что в своей полноте описания жизни он не надоедает ни на секунду.
И «Винни-Пух».
У меня нет слов. Рис читал Марка Твена и Чарльза Диккенса?
Будто объясняясь, он добавляет:
– В тюрьме у меня было много времени. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду под «захватывающим миром за гранью скуки».
Я ошеломлена, и, судя по всему, настало время для смещенной активности.
– Можно пожать тебе руку? – прошу я.
– Что, прости?
– Ты и раньше был довольно клевым, а теперь выясняется, что ты еще и читаешь? Лучшим способом справиться с моим восторгом в этот момент будет пожать тебе руку.
В противном случае мне, наверное, придется ненадолго выйти за дверь, чтобы ты не увидел худший.
– Не то чтобы у меня был особый опыт в этой области, но возможно ли, что иногда ты становишься сумасшедшей? – с ухмылкой интересуется Рис, но кладет руку на стол.
– Что ты имеешь в виду? – с наигранной наивностью отвечаю я.
– Например, когда я вышел из кухни. Ты подпрыгивала и трясла руками. – Поймав мой взгляд, он начинает хохотать.
– Да, я видел.
Понимаю, что краснею."
"– Значит, это уже не важно, – парирую я и беру его за руку. Мимолетное прикосновение. Я один раз легко ее сжимаю и отпускаю. Но там, где соприкоснулись наши ладони, на моей коже ощущается покалывание. Я смотрю на Риса, чтобы понять, происходит ли с ним то же самое. Он переводит взгляд со своей руки на меня. И я чувствую укол сладкой боли. А в следующий миг он накрывает мою ладонь своей и слегка сжимает.
