"
"У меня появляется желание положить трубку: я не позволю родителям винить дедушку, но мне удается сохранить самообладание. Я не хочу вычеркивать их из своей жизни. Они не обязательно должны быть ее частью, но совсем не поддерживать с ними отношения мне будет тяжело.
– Кстати, я встретила в городе Доминика, – произносит мама. Я издаю беззвучный стон. – Ему плохо, Тамсин. Видно, как сильно его ранит вся эта история.
Я чуть не задаю вопрос, почему это должно меня волновать, но беру себя в руки. Если хочу, чтобы все прошло хорошо, нужно продолжать вести себя дружелюбно.
– Пусть хотя бы выслушает его версию событий, – бурчит отец.
– Ха! – вырывается у меня, и я тут же затыкаю себе рот. Его версию событий? Не смешите меня! Я была свидетельницей этих событий. И видела единственную версию, которая может существовать. Но меня не очень удивляет реакция родителей. Они всегда были главными фанатами Доминика. Какой Доминик здравомыслящий, какой организованный, какой дальновидный. Оглядываясь назад, понимаю, что моя жизнь с ним была ничтожной, незначительной и пустой.
Я почти благодарна, что он так со мной поступил, потому что не уверена, хватило бы мне мягкого толчка, чтобы оставить в прошлом Росдэйл и стабильность, которую там все так ценят.
Делаю глубокий вдох и говорю:
– Мам, пап, у меня все прекрасно без Доминика. И я правда не собираюсь к нему возвращаться. – И к вам тоже, но вслух я этого не скажу. Не хочу быть с ними резкой, но не знаю, как еще объяснить, что мне необходимо было сделать этот шаг.
Необходимо уехать и начать свое приключение. И меня злит, что два человека, которые должны быть для меня самыми близкими, не могут этого понять.
История с Домиником окончена. Не будет больше его насмешек по поводу моей воображаемой камеры и того, что я, беззвучно шевеля губами, перечитываю лучшие места в книгах. Он думал, это глупо, но я не могла избавиться от этой привычки, потому что никогда по-настоящему не осознавала, что так делаю. А еще мне больше не придется выслушивать его жалобы на мою финансовую неорганизованность.
На другом конце линии раздается шепот. Затем мама произносит:
– Нам пора.
– Хорошо, мам. До скорого?
Последняя фраза была вопросом, но они уже положили трубку.
После телефонного разговора на меня накатывает жуткая тоска по дедушке, который якобы виноват во всем. Конечно, здесь у меня есть Сэм, с которым мы почти так же близки, и я все лучше узнаю Зельду и думаю, что она потрясающая. Но мне не хватает родной души.
