Малышка медленно шагает по дорожке от дверей школы к улице. Внезапно останавливается и наклоняется за чем-то. Срывает цветок и засовывает его себе за ухо.
Замечаю, что у нее развязался шнурок на левом ботинке, но ее это, кажется, совершенно не беспокоит. У нее мечтательный вид. Во всяком случае, она никуда не спешит.
У меня подпрыгивает сердце. Хочется подбежать к ней и заключить в объятия. Как же я рад видеть, что с ней все хорошо. Что она здорова. Что он ее не сломал, хотя она и выглядит очень худенькой.
Но понимаю, что было бы безрассудно объявиться сейчас перед ней. Так я наверняка бы ее напугал, а этого любой ценой надо избежать.
Она подходит ближе, и я вцепляюсь руками в сетку забора. Проволока больно режет пальцы, но это единственная возможность наблюдать за ней и не позволить себе ее окликнуть.
Когда между нами остается несколько метров, Джинни поднимает голову и видит меня. Я пытаюсь улыбнуться, но не уверен, что мне это удается.
– Кого ты ждешь? – спрашивает она и направляется ко мне вдоль внутренней стороны забора.
Мне приходится откашляться, потому что в горле совсем пересохло.
– Я последняя, – говорит малышка, останавливаясь передо мной. – Вообще-то, я всегда последняя.
От звука ее чистого детского голоса у меня замирает сердце. Он звучит не так, как раньше, но по-прежнему знакомо. Я присаживаюсь перед ней на корточки.
Неожиданно она закрывает рот ладонями и округляет глаза. Я вздрагиваю, оглядываюсь, ожидая увидеть за спиной его, но там никого нет.
Мы совсем одни. Я поворачиваюсь к Джинни, и все сомнения исчезают. Она смотрит на меня. Глаза у нее – если такое возможно – распахиваются еще шире, и мне становится страшно, что они вот-вот вылезут из орбит. Нижняя губа дрожит, в глазах блестят слезы. Я сбит с толку. Она меня боится? Я сделал что-то, что ее напугало?
Маленькая ладошка дотрагивается до моих огрубевших пальцев. Джинни вытирает слезы рукавом, а потом мотает головой, так что косички разлетаются в стороны.
– Ты Рис, – говорит она, и у нее на губах расцветает улыбка. – Ты мой старший брат. Ты пришел.
– Что? – растерявшись, выдыхаю я.
– Мама сказала, что ты придешь. Перед тем, как умерла. Она сказала, что, когда мне будет десять, ты придешь. – Она широко мне улыбается.
Отпустив мою руку, оббегает забор. Я понимаю, что у меня подгибаются ноги, и опускаюсь на колени. Джинни мчится ко мне, я раскидываю руки, и она прыгает в мои объятия. Я крепко ее обнимаю.
