Я подняла голову вверх и обратилась к Богу, к которому редко обращалась с просьбами. Я молила его о том, чтобы Егор устал, ему надоело это, он бы понял, наконец, что я не выйду и не открою ему дверь. Я молилась шепотом, чувствуя, как слезы с моих щек поползли вниз по шее и затекают в разрез моей футболки.
Снова чудовищный грохот в мою дверь, и я больше не смогла выстаивать и сопротивляться. Он сломил меня. Я открыла дверь и увидела перекошенное от злости и отчаяния лицо.
Приблизившись ко мне, Егор резко потянул меня за руки, а потом прижал к себе.
Я слышала, как колотится его сердце, он часто дышал, а потом начал покрывать мое мокрое от слез лицо поцелуями. Я пыталась отстраниться, мне был противен этот человек, но его сила в тысячу раз превосходила мою. Он тянул меня к себе, он вдавливал меня в себя, как будто пытался растворить меня в себе, как таблетку в стакане воды.
– Почему ты сопротивляешься? – спросил он у меня, встав передо мной на колени и заглядывая в мои глаза. – Тебе надо просто распробовать то, что тебе понравится обязательно.
Я научу тебя таким вещам, о существовании которых ты не подозревала. Я буду любить тебя так, как никто и никогда не любил и не полюбит тебя.
– Я не хочу, – тихо сказала я, глядя в его лицо сверху вниз. Его глаза сузились, но ровно на сотую долю секунды.
– Ты захочешь, просто поддайся мне.
– Я ненавижу тебя, – повторила я свою фразу, словно заклинание, – Я всегда буду ненавидеть тебя за то, что ты сделал со мной.
Егор медленно поднялся с колен.
Теперь он возвышался надо мной словно огромная скала, которую не под силу сдвинуть никому, разве что Господу Богу.
И я снова мысленно взмолилась о том, чтобы это все закончилось. Прямо сейчас. Ненавижу этого человека. Эта мысль сверлила меня, как сверлят не податливую стену, старательно погружая в нее сверло. Мне было больно, но я представила себя стеной, которая выстоит, обязательно выстоит эту непростую пытку.
– Ты полюбишь меня, будешь умолять меня о том, чтобы я любил тебя, – уверенно сказал Егор, и мне стало смешно.
Я рассмеялась, чувствуя, как истерика нагнетается во мне, погружая в глубокий приступ нездорового смеха."
"– Я никогда не полюблю такую мразь, как ты! – выкрикнула я ему в лицо и плюнула, попав прямо в глаз. От этого мне стало еще смешнее, но мой истерический смех был прерван, когда рука Егора сжала мое горло. Он приблизил мое лицо к своему, а я чувствовала себя в его руках, как цыпленок, которому вот-вот свернут шею.
