— Опять я, — начал возмущаться Роберт, — Я уже трупы оттащил, почему всё время…
— Ну так не я же, — рявкнул из избы Тур, — Они пришли за тобой. За твоей, сука, задницей. Которую мы, рискуя своими шкурами, между прочим, спасли. Так что теперь ты будешь должен уже нам. После того, как исправишь вот это кровавое недоразумение.
— Он прав, — кивнул я, — Дураку понятно, что ты решил просто использовать нас. Прикрыться нами, чтобы спасти свою задницу от длинного раскалённого штыря, который бы в тебя наверняка вогнали эти ребята.
У меня осталось лишь три вопроса, — я хищно оскалился, вынул из крепления на поясе новенький кинжал и провел пальцем свободной руки по горлу, тонко намекая барду, что его ждёт, если он соврет. Естественно, резать я его не собирался — не до такой степени оскотинился, но блеф вполне имел шансы сработать, — С какой радости ты решил, что после таких выкрутасов этот штырь не загоним тебе мы? — Бард заметно побледнел и попытался попятится назад, но тут же наступил в лужу собственной блевотины, поскользнулся и буквально впечатался в стену спиной, — Почему ты нам ничего не сказал? И не соврал ли ты по поводу связей, которые могли бы провести нас за городские стены?
— Ну… — испуганно начал Роберт, — Вы не походили на разбойников с большой дороги.
Уж в чем-чем, а в людях то я смыслю.
— И в них тоже? — хмыкнул я, пиная один из трупов носком ботинка, — На кой ляд надо брать деньги в долг, если потом отдать не можешь?
— Так чтож мне было делать? Побираться, — возмутился поэт, — Ктож знал, что люди в здешних краях совсем не ценят искусство.
— Они голодают, — заметил вышедший во двор Вернон, — У большинства нет денег даже на еду и выпивку. Ты думаешь твои песни и вирши для кмета, который не ел уже два или три дня, важнее, чем его пустое брюхо?
— Но ведь здесь не только кметы. Есть ещё наёмники, купцы, даже знать иногда показывается.
— Не в гнилой треске, — покачал головой я, — По крайней мере знать. Купцы по природе своей очень прижимистые. Да и для них сейчас тоже наступили нелёгкие времена.
А наёмники… У них есть свои песни и горланить их под кружку пивасика он горазды сами. Им не нужны ни переливы твоей арфы, ни сохранённая рифма, ни размер стиха. Говоря простым языком — им насрать на твоё творчество. Вообще, сдаётся мне, по поводу своего знатного происхождения ты пиздишь, — тут бард аж встрепенулся и гневно посмотрел на меня, но перебивать не стал, — Отпрыски знати с малых лет обучаются военному делу.
