Пригодится.
Кинжал перекочевал в свободное место на поясе. Благо, теперь у меня их было два. Надо бы и ножны к нему поискать, но то уже потом.
Вторым предметом, приковавшим моё внимание, был шлем — айзенхут. Он же — шапель. Поля у этой каски существенно шире чем у моего кабассета, так что лицо он должен защищать получше. По крайней мере от рубящих ударов сверху.
Шапель. Защита колющая/режущая/дробящая 2/9/7. Увы, окопы первой мировой и многозарядная винтовка к ней не прилагаются.
Годится. Вот только куда девать старый шлем… Я водрузил каску себе на голову и задумчиво покрутил ненужный теперь кабассет в руках.
Ненужный ли… Кажется, есть одна идея.
Недолго думая, я потопал туда, куда вели несколько тонких кровавых дорожек. На задний двор. Там неподалеку друг от друга прямо в грязи валялись три изрубленных и два сожжённых тела. Виновник торжества был тоже неподалёку. Бард наклонился, опёрся двумя руками на стену избы и самозабвенно опустошал свой желудок прямо себе под ноги. Ну… В чём-то, конечно, его можно понять.
— Ну, как ощущения? — поинтересовался я, когда он, наконец, проблевался.
— Хреново, — с трудом выдавил из себя Роберт.
— Понимаю. Даже лучше, чем ты думаешь, — ободряюще бросил я, — Когда я убил своего первого, тоже чуть не блеванул. Помню, у меня в руках была самая обычная дубинка. И на нём не было шлема. От хорошего удара голова треснула, как орешек. Наружу полилась кровища, а один глаз, прикинь, вылез из черепушки и болтался на тонком куске мяса. Он пару секунд ещё хватал ртом воз…
Барда снова скрутил рвотный позыв, а из раскрытого окошка донеслось громогласное ржание Тура и ругань Вернона на то, что здоровяк мешает ему работать.
Мда уж. Какие мы нежные.
Я подошел к одному из зарубленных бандитов и внимательно его осмотрел. На шлеме, мече и кольчуге красовалась волчьи эмблемы. Ну да, старые знакомые. Обидно. Оружие и броню остается теперь только закопать. Вряд-ли мы найдем кузнеца, который согласится купить это добро, или свести эмблемы. К тому же он может оказаться агентом врага.
Стащив с его головы шлем и отбросив в сторону, я стянул подшлемник и вновь посмотрел на барда. Второй приступ у него длился недолго. Пустым желудком трудновато блевать.
— На, — кинул ему я подшлемник, — снимай свой петушиный хвост и надевай вот это…
— Но это же… Прямо с трупа, — попробовал возразить бард.
— Будешь спорить, получится на один труп больше, — оскалился я, протягивая ему заодно и свой кабассет.
Спорить Роберт не стало.
