— Неплохо ведёт, — пробормотал я и, развернувшись, направился к куче снаряжения.
Лагерь десантников находился на берегу живописной реки, пересекавшей в этом месте слегка холмистые поля. Вдали, километрах в трёх были видны деревья, но они находились на другом берегу.
Восстановленное снаряжение уже было пущено сержантом в дело. Он организовал мощную охрану стоянки, даже меха направил на холм, чтобы тот контролировал всю округу и наводил миномёт. Некоторые бойцы находились в скафах и занимались патрулированием, остальные сворачивали лагерь.
Ну а я, подойдя к лежавшему на земле новейшему имперскому скафу, присел рядом и приступил к священнодействию. За этим делом с жадным любопытством следила половина свободных от работ бойцов, то есть всего трое, включая самого сержанта. Кстати, знаки различия на лежащем передо мной скафе были сержантские. А то на самом деле командиру подразделения приходилось пользоваться чужим скафом, чтобы держать ситуацию под контролем. А ведь эти скафы подстраивались под определённого оператора, и их было трудно перепрограммировать, этим занимались специальные службы.
Вот по этой причине с молчаливого одобрения сержанта Лайко я и начал работать именно с его скафом. Ведь чужой он использовал всего на пятьдесят процентов от его возможностей.
К моему удивлению, флаер вернулся буквально через час. К этому времени я привёл в порядок скаф сержанта, и тот его опробовал. Мы как раз проходили прыжки на месте — я проверял, как работают сервоприводы экзоскелета. Услышав свист турбин и шум лопастей геликоптера, поднял голову, глядя на подлетающий флаер.
Сержант оставался профессионалом. Подлетающий аппарат держали на мушке три десятка стволов. Это с учетом трёх спаренных пулемётов меха и стомиллиметровой пушки у него на левом манипуляторе. Про блоки ракет даже говорить не стоит.
— Перегруженным идёт, — известил я, оценив полёт аппарата. — Похоже, вторая часть взвода нашлась. Я так понимаю, лейтенант двинулся вам навстречу.
— Да, похоже, так, — согласился сержант, проверяя, как подключён стрелковый комплекс к скафу.
Теперь он мог вести огонь на расстоянии до четырёх километров с точностью до метра. Систему наведения, как понимаете, я тоже восстановил.
Флаер осторожно сел на ту же площадку, и пилот заглушил моторы, открыв грузовой люк. Через прозрачный фонарь кабины мы отчетливо разглядели капрала. Тот сделал знак, что всё в порядке, аналог земного о'кей.
Да и мы уже поняли, что полёт был удачным и благополучным.
