Клео по-прежнему нигде не видно, видимо, она с паникой в голове проверяет, в каком состоянии сейчас стройка.
— Я просила без формальностей, — расстроенно выдыхает её величество, оглядываясь.
Сегодня на ней простое, по меркам императорского двора, платье. Изумрудное, на нём минимум вышивки, зато приторочена небольшая сумочка, из которой торчат усики Шуша. А прислушавшись, я и вовсе слышу сонные рулады, доносящиеся из сумки.
— Смотрю, к моей просьбе не устраивать пышного праздника в честь моего приезда никто не прислушался? — Арабелла тем временем осматривает масштабы бедствия.
— Если Клео что-то придумала, её не остановить, — хмыкает Армониан. — Мам, я тебе рассказывал. На пути Клеоны Бетье лучше не вставать — снесёт. Скажи спасибо, если ещё при этом в брусчатку не вкатает.
— Да-а-а? — задумчиво тянет Арабелла, поворачивается к Вороне и бросает: — Запиши её. Нам такие люди нужны.
— Ари, мне кажется, это не лучшая кандидатура в свиту. Она не выполнила твой приказ, — встревает Валентина.
А у меня и Рейва синхронно скрипят зубы — настолько сильно мы стискиваем челюсти.
Не удерживаюсь и прыскаю, пряча улыбку в ладонь. Порой меня пугает, насколько схожи наши с ним чувства, но не сейчас.
— Тина, я тебя не спрашивала, — ласково отрезает императрица, бросая на сестру такой взгляд, что я бы на месте последней поспешила испариться. — Я вижу, Андреас тут. Будь добра, побеседуй с сыном ещё раз. Не хочу, чтобы завтра мне испортили праздник.
— Конечно, милая, — произносит Валентина с уязвлённым видом.
Как только леди Миллат отходит, мне даже дышать становиться легче. И судя по доносящимся вздохам, остальным тоже.
— Что ж, рассказывайте, — тем временем просит Арабелла.
Она обходит стол, садится в его центре так, чтобы наблюдать за копошением на стройке. Ворона, бросив на меня добрый, но снисходительный взгляд, занимает место за спиной её величества. Гвардейцы выстраиваются полукругом, отрезая нас от семейства Миллат, Пелагеи и Ильке. Я лишь на мгновение сталкиваюсь взглядом с Эрто, но этого хватает, чтобы вздрогнуть.
В глазах бывшего — холодная решимость и затаённый гнев. Ещё чуть-чуть — и он окончательно превратится в ненависть.
— Всё хорошо, — успокаивает меня Рейвард.
— А что такое? — ласково интересуется Арабелла.
Армониан, сидящий рядом, принимается ухаживать за матерью, в то время как она разворачивается ко мне.
— Я переживаю, как бы мой одногруппник Ильке Эрто не устроил скандал, — густо краснея, отвечаю я.
