Книги закономерно выпадают у меня из рук, и я бросаюсь их поднимать. Второй виновник столкновения опускается рядом со мной и помогает собирать разбросанные тома."
"Краем глаза я успеваю увидеть мелькнувший подол женского платья там, откуда появился мужчина. Меня что-то смущает и беспокоит в этом. Проскальзывает неуловимая мысль, и чтобы ухватить её за хвост, я поднимаю глаза на своего добровольного помощника. Почему-то мне кажется, я знаю, кого сейчас увижу.
Глава 26
При попытке разглядеть лицо, меня выбрасывает из воспоминания.
Виски пронзает настолько невыносимо острая боль, что сладкий аромат роз вызывает тошноту. Я подлетаю к окну, распахиваю его и жадно хватаю ртом осенний воздух, наполненный свежестью с тонкими нотками жжёной листвы.
Да, не зря меня предупредили не пытаться вспомнить самостоятельно, но как удержаться, когда вот оно, рядом, будто на ладони.
Хотя подсознательно меня беспокоит не лицо человека, с которым я столкнулась, а что-то ещё, что и заставило меня тогда к нему приглядеться.
Ужас. Я же первая и изведусь.
Одна надежда на то, что расчёты лорда Фаджио верны, и ждать недолго. Сутки или чуть меньше, и я всё вспомню.
Пока же придётся мириться со свербящим ощущением упущенной разгадки.
Хотя кто сказал, что ответ именно в этом воспоминании?
После столкновения я благополучно добралась до своих покоев, но куда и зачем я отправилась потом?
Болезненная игла вновь впивается в висок, заставляя меня оставить попытки распутать этот клубок прямо сейчас.
Я – Гвидиче. Я умею ждать.
Дурнота понемногу отступает и позволяет мне насладиться видом из окна.
Адепты прогуливаются по аллеям, между пожелтевшими деревьями с вкраплением багрянца в кронах мелькают силуэты, облачённые в академическую форму и выходные наряды. Да, устав ЗИМы позволяет вне занятий форму не носить, и этот факт тоже вызывает какое-то смутное воспоминание, но до конца не оформившееся, поэтому у меня получается на него не отвлекаться, а продолжать наблюдать за умиротворяющими повседневными картинами из жизни академии.
Только несколько человек в мундирах гвардейцев выбиваются из толпы и режут глаз среди хихикающих девушек в мантиях менталисток и целительниц и парней-боевиков, явно бредущих с полигона.
Похоже, что главный императорский дознаватель решил взять ситуацию в академии и под свой контроль, не оставляя всё на усмотрение ректора.
