"
"– Ты что делаешь? Ты сошёл с ума! Ты не должен с ней так поступать! – истерично шепчет какая-то девушка.
– А что ты предлагаешь! – так же шёпотом огрызает мужчина. – Она всё расскажет.
– Да она толком ничего не видела! Что расскажет-то?
– Если верить тебе, она – абсолютнейшая курица, но я видел её в компании ректора и главного дознавателя, они-то не идиоты.
– Скажешь тоже, ректора! С чего бы лорду Натори иметь с ней дело?
– Не заставляй меня думать, что и ты дура …
Новый приступ боли вызывает шум в ушах, и мне не удаётся расслышать имя девушки.
– Раз ты такой умный то должен понимать, что это не пройдёт незамеченным!
– Тогда поступим так…
В голове словно взрывается боевой шар третьего порядка, теперь я не только ничего не вижу, но и не слышу. Я вообще перестаю чувствовать себя. Слух возвращается медленно, и первое, что я разбираю, это собственный стон, скорее всего, тихий, хотя мне он кажется оглушающим.
– … ты же хотел её отнести в покои! – снова волнуется девушка.
– Тсс… Кто-то идёт.
Не до неё сейчас. Сматываемся!
Глава 27
Из-за того, что с обрывом воспоминания я будто резко выхожу из темноты на свет, у меня кружится голова. Вынужденно ухватившись за стену в поисках опоры, медленно прихожу в себя.
Неоштукатуренная каменная кладка, прохладная и шершавая, словно понемногу возвращает мне чувства. Сначала осязание, потом я различаю на камнях трещинки и цвета, так возвращается зрение. Слух приходит с отдалёнными отголосками смеха снующих за поворотом адептов. И наконец обоняние отрезвляет меня – я чувствую запах целительского зелья…
Проклятье! Я чуть не разлила остатки снадобья Катарины, флакон с которыми я положила в карман, чтобы освободить себе руки для книг.
Прислонившись к стене боком, я могла раздавить склянку, но вовремя спохватываюсь. Мне везёт, просто выбило пробку из пузырька и слегка намочило ткань платья.
Николас и тут был прав, предлагая мне как следует отлежаться, но назад я уже не пойду. До лаборатории совсем рукой подать.
Держась за стену, я медленно дохожу до одного из исследовательских кабинетов, магдатчик над которым горит белым.
Стало быть, свободно.
Я захожу в просторное помещение и совершенно неэлегантно плюхаюсь на рабочее место. Очень хочется поразмыслить над тем, что пришло ко мне в воспоминании, однако головная боль быстро даёт понять, что пора завязывать с дурными идеями.
Похоже на пытку, надо всё время помнить, о чём думать нельзя, и это возвращает к мыслям о запретном.
