Вот дура!
Ирка и Амелия переглянулись. Циглер округлила глаза. Все было очень странно.
– Это твоя любимая игрушка? – осторожно спросила я, не выпуская Диану из объятий.
– Угу! – Диана снова шмыгнула носом. – Ее зовут Эмили. Эта кукла у меня с первого года жизни. Я всегда с ней. Иногда мне кажется, что она единственная, кто может выслушать меня в доме.
Ирка уставилась на меня поверх макушки Дианы и покачала головой.
– Диана, у тебя плохие отношения с родителями? – спросила Амелия.
– У меня вообще с ними никаких отношений нет, – сердито ответила Руднева.
– Они вечно или на работе, или скандалят. Раза четыре уже на развод собирались подать. При этом, со мной даже не посоветовавшись. Будто я маленькая!
– Думаю, если бы ты поговорила с ними на эту тему, рассказала все, что на душе, в твоей жизни могло бы многое поменяться, – внезапно произнесла со своей кровати Циглер.
– О-о, диванный психолог подъехал, – протянула Ирка.
– Кроватный, – поправила Амелия, покачавшись на койке.
Мы негромко рассмеялись. Даже Руднева слабо улыбнулась сквозь слезы. – Серьезно, Диана, не стоит держать все в себе. Расскажи маме, что тебя беспокоит. Раз ты молчишь, они думают, что у тебя все в порядке и нет никаких проблем.
Руднева замотала головой, утирая слезы. Страшилу Эмили по-прежнему прижимала крепко к груди.
– Ну, а с Соболь вы разве своими проблемами не делитесь? – все-таки спросила Ира. Так ей и не давала покоя дружба между Дианой и Оксаной.
– Оксана только на себе зациклена, – проворчала Диана. – Других вообще не слушает!
– Зачем же ты с ней дружишь? – спросила я.
– А с кем мне теперь еще дружить? – воскликнула Диана. Мне ни разу и в голову не приходило, что Руднева жалеет о своем решении уйти в компанию к Соболь. Может, когда-нибудь она и хотела снова дружить с нами, только к воинственно-настроенной Ирке не так просто подобраться.
– Лучше быть одной, чем с кем попало, – снова принялась философствовать с кровати Амелия.
На удивление, в этот вечер она разговорилась и даже показалась нормальной.
Диана сидела, поникнув головой. Мы привыкли, что Руднева беззаботно болтает о всяких глупостях, что даже подумать не могли о наличии проблем в ее жизни. Я вспомнила, что за годы нашей дружбы Ди ни разу не рассказывала о родителях.
– Ну, что тебя тревожит? – спросила я. – Только не на тему дискотек и парней. Расскажи нам про маму и папу, если хочешь.
