Будучи универсальной защитой — силовым полем, развеивающим любое направленное заклинание, этот щит не отличался прочностью.
Но на прямую атаку Шувалова хватило без проблем.
На лице парня отразилось удивление, но тут же вновь запустил ещё один огненный поток. Но и его я без особых проблем отразил.
— Как? Как ты это сделал? — воскликнул княжич. — Ты же пустотник!
— Ага, всё так! — ответил я, резко идя на сближение с противником. Я не забыл о своих планах немного размяться — и сейчас выдался идеальный момент.
Я вскинул руку — и ее окутала непроницаемая тьма.
Чистая сила, тут же оформившаяся в длинное черное лезвие чуть больше метра длиной. Клинок Пустоты — мой основной инструмент ближнего боя.
— Но как ты защитился? — нервно спросил противник, шаг за шагом отступая назад. — Ты не мог поставить такой мощный щит!
Я, слушая его лишь краем уха, сделал резкий выпад вперед, целясь черным лезвием Шувалову в грудь. Не убить, конечно, — просто ранить, если пацан так и не сподобится поставить хоть какой-то щит.
И он защитился. Но не так, как привык я — ладонь княжича объяло слепящим пламенем, из которого мгновенно соткался меч, похожий на мой, но воплощающий в себе аспект Огня.
Блок! Черная, поглощающая свет полоса скрестилась со столбом ревущего пламени… И развеяла его. Шувалов вскрикнул, высвободившееся пламя хлынуло во все стороны. Я резко отскочил назад.
— Какой прочный конструкт… — неверяще пробормотал он, глядя на пульсирующий тьмой клинок на месте моей правой ладони.
— Ну что, княжич, покажешь еще что-нибудь интересное? Может, какой-нибудь коронный прием? Или попробуешь, наконец, нормально защититься?
С этими словами я бросился в новую атаку, стремясь выжать из оппонента всё, что тот умеет.
Подлететь, ударить, отпрыгнуть назад, глядя на попытки защититься.
Шувалов творил один огненный меч за другим, пытался делать контрвыпады и парировать мое оружие. Но увы — я всегда тяготел к Порядку, а искусность и прочность своих плетений оттачивал десятилетиями.
В какой-то момент он попытался разорвать дистанцию, но я не позволял ему это сделать, навязывая свои правила.
— Ты словно пытаешься тряпкой перерубить стальное лезвие, княжич! — поддел я его, пока он пытался прийти в себя после очередной череды стремительных атак. Василий тяжело дышал, маны в нем явно осталось немало, но вот сил для ее применения…
— Ты… Ублюдок! Не смей смеяться над мощью рода Шуваловых! — прошипел он, сплюнув на камень слюну, от которой пол слегка задымился.
