Скоро каждый здесь сможет позволить питаться нормально. Двадцать первый век на дворе все-таки!
Последнюю фразу я почерпнул еще в первые дни, в сети. Понятия не имею, в чем ее смысл, но куча народа с важностью используют ее, когда нужно кого-то в чем-то укорить, или наоборот обнадежить.
Вскоре все рутинные дела были улажены. Процессия с телами на досках и носилках по моему приказу выдвинулась к местному кладбищу, расположенному минутах в двадцати ходьбы. На возражения, мол, могил еще не выкопали, я лишь отмахнулся.
А затем вырыл их сам, просто испаряя землю волнами Небытия.
Гробов, как выяснилось, нашлось в избытке. Старики запасали. Жаль, что пригодились они молодым.
Когда похоронный обряд был окончен, я взмыл в воздух и, по дороге к дому, набрал найденный в сети официальный номер Меньшиковых. Ответили мне не сразу. Но ответил лично глава.
— Владислав Меньшиков слушает, барон. — устало проскрежетал старческий голос из трубки. — Вспомнили что-то еще? О моих людях, с которыми я не могу связаться, я надеюсь?
— И о них тоже.
— спокойно ответил я на явную шпильку. — Вы не вспоминали о них долго, отчего бы не вспомнить хоть мне? Но их я пока придержу. До завтрашнего полудня. А в обмен на возвращение их вам вместо передачи в полицию, у меня к вам просьба.
— Я слушаю, барон. Просьба с занесением в договор?
— О, нет! Личная, в рамках… добрососедских отношений, например. Мне нужно снотворное, Владислав…
— Савельевич.
— Вот как? Владислав Савельевич, мне нужно снотворное. Сильное, чтоб человек не просыпался от боли.
Много. Чтоб хватило на несколько десятков.
— Настолько много⁈ — с явным интересом спросил Меньшиков. Я так и увидел мысленно, как хищно сморщился его лысый череп. — Позволите поинтересоваться, для чего? Уж не решили ли вы разжиться внутренностями моих людей? Из тех, без которых не умирают?
Я укоризненно покачал головой. Хоть мой собеседник не мог этого видеть, но привычку к живому общению мне пока не побороть.
— Ну Владислав Савельевич, не судите людей по себе.
Я кое-что смыслю в работе со Смертью, но я не некромант. И не вивисектор, чтоб резать людей заживо. Я клянусь вам честью рода Лихачёвых, что ни один из ваших подданных не лишится ни одной невосстановимой части тела и не погибнет.
В трубке раздался тихий хриплый смех.
— Вот как, значит? Невосстановимых? Ну-ну. Что ж, барон. Если мои люди принимали участие в кознях сына, помогали его наемникам… Я привезу вам снотворное. Столько, сколько вам нужно.
