– С дозволения королевы и мессира коннетабля я осмелюсь, господа, сказать, что ваши заклинания не имеют смысла и вы зря теряете время! Не надо здесь спорить, кто проявит больше героизма. Нужно спокойно обсудить смертный приговор одному человеку и способы его осуществления. Ни один способ, о котором здесь говорили, не показался мне подходящим."
"Спокойная уверенность этого голоса привлекла внимание Катрин. Круг рыцарей раздвинулся, и человек по имени Тристан Эрмит, занимавший скромный пост оруженосца коннетабля, прошел вперед.
Чем ближе он подходил, тем более пристально вглядывалась в него молодая женщина. Это был тридцатилетний фламандец, блондин с голубыми глазами, холодным взглядом и малоподвижным лицом. Катрин не приходилось видеть подобного выражения лица; даже не лица, а неподвижной маски. Тяжелое, заурядное лицо, на котором полная непроницаемость соседствовала с некой величественностью. Он стал на колено перед королевой, ожидая разрешения продолжать.
Ришмон вопросительно взглянул на королеву и сказал:
– Королева разрешает тебе продолжать! Что ты хочешь сказать?
– Следующее: главного камергера нельзя прикончить вне стен крепости, поскольку он никуда не выходит.
Значит, надо убить его в помещении, а именно в одной из королевских резиденций, потому что он превратил их в свои и прячется там за спиной гарнизона!
– Мы только что говорили об этом, – сказал Жан де Бюэй, нахмурив брови. – Это невозможно!
– Это невозможно в Амбуазе, – продолжил Тристан Эрмит без смущения.
– Потому что комендант крепости – его человек, но это станет возможным там, где комендант будет заодно с нами. Например, в Шиноне, где комендант мессир Рауль де Гокур тайно присоединился к мессиру коннетаблю и ему абсолютно предан.
Дрожь пробежала по спине Катрин. Рауль де Гокур! Бывший комендант Орлеана, человек, который подверг ее пыткам и приговорил к повешению! Он ненавидел Жанну д'Арк и тайно сражался против нее. Что же сделал ему Ла Тремуй, если он так неожиданно перебросился в другой лагерь? Но уже Ришмон своим грубым голосом отвечал своему оруженосцу:
– Действительно, у нас будет шанс, если заманить Ла Тремуя и, разумеется, короля в Шинон.
Но главный камергер не любит Шинон. Тень Девственницы слишком жива там, и городские жители сохранили в своих сердцах память о ней. Король слишком легко поддается влиянию. Ла Тремуй боится, что он услышит эхо голоса Жанны в Большом зале.
