Она не видела человека, проскользнувшего к кровати, и вздрогнула от страха, когда ей на плечо легла рука, а кровать заскрипела от поставленного на нее колена. Приоткрыв глаза, Катрин увидела человека, склонившегося над ней; этим человеком был не кто иной, как Ян Макларен. Это ее не очень удивило. Теперь ее ничто не могло удивить, и от жизни она не ожидала ничего хорошего.
– Вы ведь не спите? Нет? – спросил шотландец. – Вы страдаете и по-глупому мучаетесь…
В голосе молодого человека слышался едва сдерживаемый гнев.
Катрин почувствовала в нем сильное раздражение, но даже не попыталась что-нибудь ему объяснить.
– Какое вам до этого дело? – спросила она.
– Какое мне дело? Вот уже несколько месяцев я наблюдаю за вами. Да, конечно, издалека! Обращали ли вы когда-нибудь хоть малейшее внимание на кого-нибудь из нас, кроме нашего командира Кеннеди, который вам был нужен? Нам всем известно о ваших переживаниях, но в нашей северной стране не поддаются пустым сожалениям. Жизнь слишком коротка, чтобы разбазаривать ее и тратить на слезы и вздохи.
– К чему вы это? Скажите побыстрее. Я так устала…
– Устала? А кто из нас не устал от этой жизни? А разве другие женщины не устали? Думаете, вы одна страдаете в этих краях или только вам одной доступно это чувство? Вы забиваетесь в угол, как запуганное животное, и плачете, плачете до одурения, доводите себя до полумертвого состояния."
"Этот грубый, презирающий и вместе с тем сердечный голос пронизал болезненный, но спасительный туман, в который укутывалась Катрин.
Она не могла игнорировать то, о чем он ей говорил, потому что в глубине души, но пока еще не очень отчетливо, она сознавала его правоту.
– Мужчины у нас тоже умирают, быстрой и медленной смертью, женщины страдают душой и телом, но ни у одной из них нет времени сетовать на свою судьбу. Наши края очень суровы, жизнь, простая жизнь – это ежедневная борьба, и никто не позволяет себе такую роскошь, как слезы и вздохи.
Внезапное возмущение оживило Катрин. Она села на кровать, прикрыв грудь и плечи одеялом.
– И что дальше? Заканчивайте свои россказни. Зачем вы пришли бередить мою душу? Не могли бы вы меня оставить в покое?
Острое лицо Макларена осветилось насмешливой улыбкой.
– Наконец-то вы реагируете! За этим я и пришел… и еще кое за чем.
– За чем же?
– Вот за этим…
Прежде чем она опомнилась, он заключил ее в объятия. Она была в полной растерянности, а рука Макларена нежно скользила по ее волосам, отбрасывая голову назад.
