Ну а потом, какая разница? Немного раньше или немного позже…"
"Он был откровенно расстроен. Она его поняла и пока не обижалась. Выйдя внезапно из мечтательного состояния, в котором она находилась уже несколько дней, она обвиняла во всем только себя… Катрин посмотрела на Пьера извиняющимися глазами.
– И что вам сказала моя свекровь?
– Она надеется, что мы будем счастливы и я смогу обеспечить вам достойное место в обществе, а также покойную жизнь.
– Она так и сказала? – спросила Катрин глухим голосом.
– Ну да… Видите, вы зря расстраиваетесь.
Отодвинув руки, удерживающие ее, она встала, и холодная усмешка пробежала по ее губам.
– Вы говорите – зря? Послушайте, Пьер, вы были не правы, рассказывая все это почтенной даме, потерявшей рассудок.
Он вскочил на ноги. На этот раз он был разгневан и схватил Катрин за плечи.
– Вернитесь к реальности! Посмотрите на меня! То, что вы говорите, – глупо. Я не сделал ей ничего плохого, и вы не имеете права наказывать нас двоих. Это все от гордости, Катрин! Правда состоит в том, что вы боитесь быть осужденной людьми.
Но вы не правы. Вы свободны, я вам об этом говорил уже сто раз. Ваш муж умер…
– Нет! – непримиримо крикнула Катрин.
Пришла очередь Пьера вздрогнуть от неожиданности. Его руки бессильно опустились. Он смотрел на молодую женщину, сжав зубы и кулаки.
– Нет? Что вы хотите этим сказать?
– Ничего другого, кроме того, что сказала. Мой муж мертв по человеческим законам и для всех людей, но жив для Бога.
– Я не понимаю… объясните.
И вот в который раз она поведала печальную историю, рассказала страшную правду, и, по мере того, как она рассказывала, ей становилось легче.
Это было так, словно она освобождалась от состояния опьянения, этого романтического чувственного влечения, которое бросило ее в объятия юноши. Утверждая реальность о живом Арно, она снова осознала свою любовь к нему. Она полагала, что может отвернуться от него, забыть, но он возник вновь, еще более реальный, и встал между ней и человеком, которого она вроде бы любила.
Рассказав все, она посмотрела прямо в глаза Пьера.
– Вот. Теперь вы все знаете… Вы знаете, что, говоря о замужестве с бедной матерью, вы поступили плохо… но вашу вину я должна полностью взять на себя. Я не должна была порождать в вас хоть малейшую надежду.
Он отвернулся, машинально поддерживая свою рубашку, сползавшую с плеча, смешным и в чем-то трогательным жестом. Казалось, что он постарел на десять лет.
– Я понимаю, Катрин, и сожалею… Это ужасная история.
