Катрин невольно затаила дыхание. У ее ног простирался город с его блестевшими под луной островерхими крышами, похожий на большую вязанку хвороста, перепоясанную лентой оборонительных сооружений, повторявших изгибы серебристой реки. Бархатный голос колокола Мари-Жавель отбил полночь, и Катрин вздрогнула. За этой пока закрытой дверью Гокур и Фретар ожидали встречи с отрядом.
– Открывают, – прошептал кто-то.
И точно: дрожащий желтый свет пробился через раздвигающиеся створки. Открывавший держал в руках лампу. Катрин увидела два закованных в латы силуэта: коменданту и его помощнику не было необходимости снимать свои доспехи.
Один за другим люди ныряли в проход, оставленный Фретаром. Катрин вошла вслед за Пьером, который нервным жестом схватил ее за руку и упрятал за свою спину. Она раздраженно выдернула свою руку. И вот она очутилась во дворе Кудрэ с другой стороны башни, называемой Мельницей. Это самая западная часть укрепленного района. Перед ней совсем рядом вздымалась громадная круглая башня, где спал ее враг.
За ней виднелась колокольня церкви святого Мартина… Она наконец-то была у цели!
Гокур, освещая лампой лица входивших, пересчитывал их. Когда вошел последний, потерна закрылась так же бесшумно, как и открылась. Комендант возглавил отряд. Рукой со щитом он показал в направлении донжона. Вверху, над своей головой, Катрин слышала медленные, размеренные шаги часовых на укреплениях. Ни один из них не остановился. Операция проходила на редкость бесшумно. Бюэй и Лоре направились к одной из башен.
Коэтиви и Тристан вместе со своей группой исчезли в тени донжона. Входя в дверь Кудрэ, Катрин вздохнула несколько раз, чтобы успокоить бешено стучавшее сердце. Нащупав кинжал на поясе, она крепко сжала его левой рукой. Длинной молчаливой змейкой отряд поднимался по винтовой лестнице в неровном свете дымящихся ламп к верхнему этажу, где устроился главный камергер.
Стражники у его дверей, узнав коменданта, не стали сопротивляться и не успели опомниться, как были схвачены и связаны.
Тишина так и не была ничем потревожена. Заговорщики ворвались в комнату, где Ла Тремуй храпел за бархатными занавесками, слегка колебавшимися от его дыхания. Огромная туша лежала на спине. Все происходило стремительно. Четыре человека бросились на него и прижали к кровати. Проснувшийся Ла Тремуй не мог двинуться и принялся кричать. Удар эфеса шпаги пришелся по голове, и струйка крови появилась на виске.
– Убейте его, – крикнула Катрин, опьяненная радостью возмездия.
