Его малопримечательное лицо осталось бы незамеченным, если бы не неумолимый взгляд серых глаз. Это был помощник управляющего, и звали его Оливье Фретар. Следуя в трех шагах сзади, он нес шлем, который Гокур снял, и не смотрел на собравшихся. Но у Катрин создалось впечатление, что от этого человека с холодными глазами не ускользнул ни один жест, ни один взгляд.
Рауль де Гокур спустился с лестницы, поздоровался со своими союзниками и остановился около Катрин. Легкая улыбка появилась на его лице.
– Я бесконечно рад принимать здесь, в Шиноне, мадам де Монсальви, которую когда-то в Орлеане я принимал в качестве мадам де Бразен, – заявил он ей без околичностей.
– Черт меня возьми, если бы я мог когда-нибудь подумать, что это из-за любви к Монсальви вы залезли в осиное гнездо! Тем более что они сделали все, чтобы отнять у вас вашего уважаемого супруга.
Катрин невольно покраснела. Это была правда. Без вмешательства Жанны, которая спасла ее по дороге на эшафот, Катрин закончила бы свою жизнь на виселице по приговору трибунала, возглавляемого Гокуром и Арно.
Ослепленный ненавистью, он мечтал отделаться от нее… Впрочем, эти ужасные события не оставили у нее горького осадка… От них осталось… осталось чувство сожаления.
Она спокойно выдержала взгляд старого шефа.
– Поверьте, мессир, но я ничуть не сожалею о том времени. Тот, который стал моим любимым супругом, был жив тогда, полон сил, и даже если он и употреблял силу против меня, я не могу не сожалеть о тех временах.
Что-то изменилось в его взгляде, и он помягчел.
Неожиданно Гокур схватил ее руку, поднес к своим губам, но потом совсем неласково выпустил.
– Ладно, – бормотал он, – вы его достойная жена. И вы проделали хорошую работу, но оставим в стороне галантность. Теперь, господа, необходимо обговорить наш план. Время торопит. Ла Тремуй не любит этот замок и долго здесь не останется. Если вы не возражаете, мы выступим завтра ночью.
– А не должны ли мы дождаться указаний коннетабля? – возразил де Брезе.
– Указаний? Каких указаний? – заворчал недовольный Гокур.
– Нам нужно делать дело, и делать его быстро. Кстати, где мэтр Анеле? У него, должно быть, еще есть вино в погребе? Я умираю от жажды."
"– Он сторожит снаружи, – отозвался Жан де Бюэй.
Он еще не кончил говорить, как Анеле, вооруженный своей масляной лампой, появился в сопровождении двух мужчин, покрытых пылью и, по всей видимости, очень уставших. При их виде Катрин радостно воскликнула, потому что одним из них был Тристан Эрмит.
