– На семь лет ты, Чалан, принадлежишь Феро!
С триумфальной радостью цыганский вождь обхватил Катрин за плечи и притянул к себе для поцелуя. Оглушенная Катрин не сопротивлялась. Соплеменники радостно кричали. Но губы Феро не дотронулись до Катрин. Из темноты выскользнула девушка с распущенными волосами и грубо вырвала Катрин из рук Феро.
– Остановись, Феро! Я здесь, и ты давал мне клятву, что я буду твоей ромми… твоей единственной женой.
Катрин чуть было не вскрикнула от радости.
Ее и Феро разделяли теперь несколько шагов и девушка, на которую она смотрела как на чудо. У девушки было гордое лицо медного цвета, маленький нос с горбинкой, миндалевидный разрез глаз со слегка приподнятыми уголками, гладкие волосы. На ней было платье из красного шелка, выглядевшее элегантным на фоне всех этих таборных тряпок. На шее блестела золотая цепь. Удивлению Феро не было конца.
– Дюниша! Ты исчезла так давно! Я думал, что тебя нет в живых!
– И тебя это очень огорчило, не так ли? Кто это такая?
Она показала на Катрин жестом, полным злости, не обещавшим ничего хорошего.
Катрин, довольная этим вторжением, с интересом рассматривала новенькую. Это наверняка была одна из двух девушек, которых Ла Тремуй велел привести к себе в замок две недели назад. Цыганка смотрела на Катрин как на врага, а ей захотелось задать девушке кучу вопросов о порядках, царящих в замке.
Пока она так размышляла, ссора между Дюнишей и Феро разгоралась.
Цыганский предводитель твердо отстаивал свою верность, говоря, что его будущая супруга должна была сообщить о себе из замка. А теперь он в соответствии с обычаями связан супружескими узами с Чалан и не отступится от закона.
– Скажи лучше, что тебя устраивала моя мнимая смерть, – кричала девушка. – Но ты совершил по отношению ко мне клятвопреступление, и я, Дюниша, не считаю законной твою женитьбу. Ты не имел права так поступать.
– Но я уже это сделал, – рычал вождь, – и ничего нельзя изменить.
– Ты так думаешь?
Раскосые глаза Дюниши смотрели то на Катрин, то на Феро.
– Я думаю, ты знаешь наши традиции? – обратилась она к Катрин. – Когда две женщины оспаривают право на одного мужчину, они обе могут требовать боя до смертельного исхода. Я настаиваю на применении этого права. Завтра на заходе солнца мы будем сражаться, ты и я.
Замолчав, она повернулась и пошла.
