Подтверждение своей красоты она прочла и на лице Феро, в его гордом радостном взгляде, когда он вышел ей навстречу и взял за руку, чтобы отвести к «фюри дай». Это была самая старая женщина племени, и, поскольку она была самая мудрая и являлась хранительницей древних традиций, она обладала почти такой же властью, как и вождь.
Никогда Катрин не видела женщины, так похожей на сову. У «фюри дай» глаза были маленькие и зеленые, как весенняя трава. Черная татуировка покрывала ее впавшие щеки и терялась в длинных серых прядях волос, выбивавшихся из-под красной тряпки, обернутой на манер тюрбана.
Катрин смотрела на нее с ужасом, потому что эта женщина олицетворяла собой замужество, к которому ее принуждала судьба.
Старуха стояла в кругу старейшин племени, освещенная пламенем костра, выделявшим ее фигуру. Удары барабанов и визг смычков смешивались с криками женщин и пением мужчин. Стоял оглушающий шум.
Когда Феро и Катрин остановились перед старухой, она протянула из своих лохмотьев две хрупких руки, похожих на птичьи лапки, и схватила кусок черного хлеба, протянутый бородатым цыганом.
Неожиданно наступила тишина, и Катрин поняла, что пришло решающее действо. Она сомкнула рот, чтобы не кричать и не застонать от паники. Неужели ничто не помешает этому мрачному фарсу?
Пергаментные руки разломили хлеб на две части. Затем старуха взяла немного соли, которую ей протянули в маленьком серебряном бокале, соль была редким и чрезвычайно ценным продуктом.
Она посыпала солью каждую половинку хлеба и протянула одну Феро, другую – Катрин.
– Когда вам надоест этот хлеб и эта соль, – сказала старуха, – вы надоедите друг другу. Теперь обменяйтесь своими кусками.
Пораженная торжественным тоном старухи, Катрин машинально взяла хлеб из рук Феро и отдала свой ему. Оба одновременно откусили от своих кусков. Феро не сводил глаз с Катрин, а она вынуждена была на минутку закрыть глаза, не выдержав грубой, примитивной страсти, светившейся в его взгляде… Скоро она будет принадлежать ему, но на этот раз против своей воли.
Она не хотела близости с ним, все в ней бунтовало при мысли о том, что вскоре должно произойти.
– Теперь дайте кружку, – сказала старуха."
"Ей передали кружку из глины, и с помощью камня она разбила ее над головами молодых. Кружка разлетелась на несколько осколков. Старуха нагнулась и стала считать их.
– Получилось семь осколков, – сказала она, глядя на Катрин.
