В том, как она выглядит нет ничего необычного кроме того, что ее голова покрыта модным шелковым платком, завязанным в виде тюрбана.
Бросаю вопросительный взгляд на Максима, но выражение его лица остается непроницаемым. Властно обхватив рукой мою талию, он увлекает меня к дому.
Чем ближе мы подходим к его маме, тем сильнее бросается в глаза ее болезненная худоба. На бледном лице особенно ярко выделяются потрясающие зеленые глаза - теперь я знаю, от кого Андреев их унаследовал. Но платок... Просто так такие не носят.
- Сынок, как я рада, что вы приехали, - она делает шаг вперед и протягивает к Максиму тонкие руки.
Ее глаза подозрительно увлажняются, и когда Максим оказывается в ее объятиях, она прикрывает их. Бледное лицо вспыхивает радостью, губы, покрытые модной матовый помадой, растягиваются в улыбке.
- Ну что ты, мам, - голос Максима звучит глухо, и мне кажется, он, как и мать, пытается сдержать охватившие его чувства. - Познакомься, это Влада.
- Здравствуйте, Ирина Германовна, - говорю с вежливой улыбкой, испытывая неловкость оттого, что стала невольной свидетельницей этой сентиментальной сцены.
- Здравствуй, дорогая. Зови меня Ирина, пожалуйста, - с искренней теплотой в голосе просит она. - Я очень рада познакомиться с тобой. Добро пожаловать в нашу семью.
О, Господи! Перед лицом этой чуткой женщины я начинаю чувствовать себя самозванкой. Почему, черт возьми, Максим заставляет меня проходить через это? Врать его очевидно больной матери - разве это законно?
- Ты просто красавица, - она с улыбкой переводит взгляд с меня на Максима и обратно.
- Бедный сынок, у тебя не было и шанса.
Я смущенно опускаю глаза, ощущая на себе взгляд двух пар одинаковых зеленых глаз.
- Ты как всегда права, мам, - Максим обвивает мои плечи руками и притягивает к себе, запечатлевая быстрый поцелуй на виске.
Даже этого мимолетного прикосновения его теплых сухих губ оказывается достаточно, чтобы кровь ускорила свой бег по венам, а тело мелко задрожало, будто в приступе лихорадки. Я вспыхиваю. Попытка дистанцироваться от этих ощущений ни к чему не приводит - организм словно живет по своим правилам, не пересекаясь с доводами рассудка.
- Пойдем к столу, - с порозовевшими от удовольствия щеками предлагает Ирина. - Папа разговаривает по телефону, но скоро спустится.
Ужин накрыт в зимнем саду. Просторная оранжерея заставлена всевозможными растениями. Угасающее осеннее солнце проникает в помещение через огромные от пола до потолка окна, выходящие на живописный пруд.
