— И первым ударом было то, что с пегасами запретили заключать договор компаньонства, — рыкнул Гамильтон.
— Так давайте же сделаем для них что-нибудь хорошее? — загорелась я.
— Тебе не жаль конячек?! Им и так досталось, — возмутилась Тина. — И они молодцы, посадили нас на крышу дворца невест. Осталось только как-то попасть внутрь и все.
— Или остаться здесь до утра и соврать, что нас тут просто забыли, — добавил Марон.
Мы обследовали резную крышу и нашли только одно — спуск на балкон все той же многострадальной музыкальной гостиной.
Вот только балконная дверь была закрыта!
— Ну так откройте, — возмутилась я, глядя на друзей, — вы же маги!
— Но не взломщики, — обиделся Марон.
— Да там простое заклятье, — фыркнула я. — Давай я объясню.
— Журжик, — вспомнил вдруг Гамильтон, — умеет выполнять приказы и, к тому же, прыгуч и ловок, как живая крыса.
Прежде чем я успела возразить, мой компаньон плюхнул толстый зад на мрамор, вскинул брылястую морду к небесам и завыл. А его вой… Так бесы в Подземье орут — страшно, громко и противно-пронзительно.
Темный парк начал отражать яркие огни — невесты проснулись и спешили узнать, что за напасть приключилась среди ночи.
— Я позвал его, — довольно облизнулся Гамильтон, — скоро прискачет.
— Иногда мне хочется поддаться искушению и сказать: «Я не с ними», — с ноткой тоски произнес Марон и добавил, — но я всегда давлю в себе это недостойное чувство.
3.7
— Да ладно, — отмахнулась Тина, — все мы немного неидеальны.
— Я бы попросил не обобщать, — холодно произнес Гамильтон.
— Но все вы да, бесспорно, неидеальны.
Где-то в глубине дворца раздался дикий истеричный визг.
— А может мы туда не хотим? — неуверенно спросила Тина. — Может, там что-то страшное? Пусть грызет тех, у кого есть деньги на хорошего целителя?
Потерев переносицу, я рассудительно произнесла:
— Дворец полон нежных девиц в состоянии легкого умственного помрачения. Мы же ради этого здесь присутствуем — чтобы они могли сравнивать себя со мной и радоваться.
И…
Тут я замялась, не зная как сказать, что продолжала экспериментировать над Журжиком. Ну а что такого?! Он не живой, ему не больно! А подселенная в него слабенькая псевдосущность вообще за любой движ!
— Оно пришло, — севшим голосом произнес Марон.
Музыкальная гостиная наполнилась призрачным светом, исходящим от моего летящего по воздуху крыса. Тот активно перебирал лапами так, будто плыл. Точнее, он и плыл по воздуху — крылья ему дать не удалось.
