В дурных руках они могут сотворить много кошмарных вещей.
— Так может не стоит их мне давать? — нахмурилась я. — И… И я не смогу тебя возненавидеть. Не смогу. Я…
Он не дал мне договорить — резко наклонился и вновь смял мои губы крепким, властным поцелуем. Прижал к себе крепко-крепко, так, что даже дышать стало трудно!
— Прошу тебя, — выдохнул он, отпустив мои губы, — просто пообещай.
— Обещаю, — слабо произнесла я. — Обещаю, раз тебе это так важно.
Глава 14
Кристоф проводил ко дворцу Невест и, коротко поклонившись, опустился на одно колено.
В ту же секунду из травы выскользнула синяя молния и, обвив его руку, прошелестела:
— Открыть портал?
— Да, Тиль, открывай."
"На душе было неспокойно. Искрящаяся, безумная и бездумная радость прошла и… Мы вновь ничего не обсудили. Что значили эти поцелуи? И этот подарок?
«Почему нельзя сказать словами?!»
— Спасибо, что подождала, но я бы и сам мог дверь открыть, — из кустов выбрался Гамильтон. — Показывал Тиль парк.
— Она живет здесь всю жизнь, — я нахмурилась, — что она не видела?
— Она маленькая и отдельно от своего человека не ползает.
Повезет же его супруге, — лающе рассмеялся мой компаньон.
Рассмеялся и бросил на меня очень выразительный взгляд. Мол, тебе и повезет.
— Прекрати, — вздохнула я.
В выделенных мне покоях было тихо. Тина что-то выписывала на огромный лист из крошечной книжицы, а Марон… Марон взглядом левитировал водяной шарик.
«Ничего себе, уже перешел на следующий уровень», восхитилась я и на цыпочках проскользнула в свою спальню.
Вытащив цветы, я поразилась тому, что часть из них уже превратилась в камень. Немного мутноватый, не ограненный камень, но… Что-то, а придать все этому великолепию немного блеска я смогу.
«Наверное. Вряд ли окаменевшие цветы сильно отличаются от камней», пронеслось у меня в голове.
Но я не успела ничего сделать — по уже окаменевшим соцветиям пробежал блик и огранка сама сбой появилась на изящных лепестках. Еще пара минут и на прикроватной тумбочке лежал черный шнурок с нанизанными на него сине-серебристыми цветами.
— Земное Древо, — ко мне подкрался Гамильтон. — Красиво.
— Ты знаешь о нем? — заинтересовалась я.
— Конечно, — с толикой нежности произнес пес, — его сажали во всех мирах. У нас оно тоже до сих пор есть, хоть его бутоны все чаще опадают не распустившись.
— Быть может, его родной мир погиб, — с сочувствием произнесла и погладила цветы кончиками пальцев, — я буду о вас заботиться.
