— И то верно, — согласился Кристоф и подхватил меня на руки.
— Это не то, что я имела ввиду, — проворчала я и прижалась к нему теснее.
Он же только и сказал:
— Я не мог допустить, чтобы вэльсар поранил твои ноги.
И, едва лишь мы углубились в сад и голубая трава закончилась, Кристоф спустил меня на землю. И я, не зная куда деть глаза, случайно заметила, что его сапоги исчерчены глубокими царапина.
— Это трава?!
— Кровь, кожа и мех — главное удобрение для нее, — развел руками Кристоф. — Посмотри.
Я повернулась и…
Это был огромный, исполинский ствол поваленного дерева.
Он иссох, его кора осыпалась, но сквозь дырочки, оставленные жуками древоточцами прорывалась иная жизнь.
Белоснежная листва, черные стебли и гроздья сине-серебряных цветов — неведомое растение оплетало павшего гиганта подобно плющу.
— Иногда оно светится, — сказал вдруг Кристоф и на его лице застыло странное, надломленное выражение.
— И что предвещает его свечение? — осторожно спросила я и подозрительно покосилась на гроздья соцветий, — просто, может лучше отойти? У нас итак катастрофа правительственного масштаба.
— Ничего плохого.
Посмотрев на Кристофа, я вдруг заметила, что он стоит слишком близко. А воздух пахнет слишком сладко. А…
А его губы такие твердые. Он, ни капли не сомневаясь, склонился ко мне и коснулся моего рта своим. Оставляя короткие, быстрые поцелуи, Кристоф заставил меня потерять голову и закинуть руки ему на шею.
Мне было страшно. Страшно, что он остановится. Страшно, что он не остановится.
Мне было до одурения хорошо — аромат иномирных цветов кружил голову не хуже хмельного вина, а голубой отсвет сине-серебряных цветов… Отсвет?!
Вздрогнув, я открыла глаза и, не разрывая поцелуй, попыталась посмотреть, как именно светятся цветы-вуайеристы. Но Кристоф это заметил и со вздохом отстранился:
— Они интереснее меня, не так ли?
— Не так, — уверенно ответила я и повернулась к нему спиной. — Абсолютно не так. Значит, им нравится, когда люди целуются. Хм, но где же скрываются глаза? Что ты делаешь?!
Кристоф взял гроздь цветов и потянул на себя.
Неохотно, но иномирное растение все же поддалось, после чего выяснилось, что это не гроздь, а причудливо запутавшаяся нить, на которой растут цветы.
— Их можно использовать вместо ленты, — он посмотрел на меня, — за пределами подземелья цветы станут камнями, а вот стебель останется мягким.
Вложив их мне в руки, Кристоф попросил:
— Чтобы ни случилось, даже если ты меня возненавидишь, не выбрасывай.
