Она вернула ткань на место.
— Ну, тогда Ви.
Он наклонил голову, наблюдая за движениями ее рук вверх по его телу, затем опять вниз. Она сдерживала себя, стараясь не касаться его совсем низко. Потому что, несмотря на то, что он отвлекся на свое уродливое прошлое, он по-прежнему был возбужден. Очень возбужден.
Ладно, пора двигаться вниз. Алле, она же взрослый человек. Врач. У нее даже была пара любовников. Перед ней сейчас лежала лишь биологическая функция, результат прилива крови в его невероятно большой…
Ох, не в этом направлении должны идти ее мысли.
Джейн стянула ткань с его бедер, пытаясь игнорировать тот факт, что его тело начинало двигаться, когда она прикасалась к нему, спина выгибалась, а тяжелое возбуждение на его животе поднималось и опускалось.
А на конце застыла блестящая, заманчивая капля.
Она посмотрела на него… и замерла. Его глаза сосредоточились на ее горле, они горели желанием, причем не только сексуальным.
Любое влечение которое она, возможно, испытывала к нему, исчезло. Это был самец другого вида, не человек.
И он был опасен.
Его взгляд упал на полотенце в ее руке.
— Я не собираюсь тебя кусать.
— Хорошо, потому что я не хочу, чтобы ты это делал. — В этом она была уверена. Черт, она была рада, что он смотрел на нее так, потому что это вернуло ее обратно в реальность. — Слушай, не то, что бы я хотела ощутить это лично, но это больно?
— Не знаю. Меня никогда не кусали.
— Я думала, ты сказал, что…
— Я питаюсь от женщин. Но никто никогда не кормился от меня.
— Почему?
Так как он крепко сжал губы, она пожала плечами.
— Ты мог бы рассказать мне. Я ничего не буду помнить, не так ли? Ну что тебе стоит поговорить об этом?
Молчание затянулось, она потратила кучу нервов, обрабатывая область его таза, и теперь решила заняться ногами. Пересев на край кровати, она прошлась полотенцем по его подошвам и пальцам, он дернулся, как будто ему было щекотно. Она перешла к лодыжкам.
— Мой отец не хотел, чтобы я продолжал свой род, — сказал он резко.
Она резко взглянула на него.
— Что?
Он поднял руку, которая была в перчатке, и прикоснулся к виску, вокруг которого были татуировки.
— Я — не правильный. Ну, ненормальный. Поэтому мой отец пытался меня оскопить, как пса. В дополнение к прочему, в определенном смысле это был удачный способ меня наказать.
Она издала сострадательный вздох, в ответ на который он указующе ткнул в нее пальцем.
— Будешь меня жалеть, и я передумаю насчет клятвы не кусать.
— Никакой жалости.
